Ты лишь пустое место

7

Тася

- Думаешь мне это интересно?

Замираю. Колкая дрожь рассыпается по телу, сердце перестаёт биться.

- Почему я вообще должен верить в то, что тебя подставили? Кому это надо? - продолжает Дёма. - Кому ты вообще нужна, Григорьева?

- Да за что ты...

"...так ненавидишь меня?..." - хочу спросить я, задыхаясь от обиды, но Лихачёв обрывает меня на полуслове.

- Никому ты не нужна, Григорьева, - словно разрезая плоть моего сердца холодным ножом, отчётливо цедит он и с ненавистью прищуривается. - Ты лишь пустое место.

Я уже не могу дышать. Тугой ком распирает горло, и мне хочется выть от боли. От невыносимой боли и обиды...

- Да пошёл ты! - кричу я, в секунду срываясь из обиды в ярость. - Кем ты вообще себя возомнил, Лихачёв?! Такую мерзость говорить другим людям могут только такие, как ты! То есть полное дно!

Дёма срывается с места и идёт ко мне.
Испуганно пячусь до тех пор, пока не упираюсь лопатками в школьную доску позади себя. В спину больно врезается рама, но я едва замечаю это.

Потому что Лихачёв внезапно подходит слишком близко...

Упирает обе руки по бокам от меня и его красивое лицо замирает прямо передо мной. Запах его одеколона будорожит, сводит с ума... Как и эти янтарные глаза передо мной.
Губы Дёмы искажает циничная ухмылка.

- Что ты делаешь? - шиплю я, ощущая, как краска мгновенно заливает лицо. - Отойди от меня!

Почти не двигаюсь - нет сил даже на простое движение. Мне даже страшно представить, что я могу коснуться Лихачева - слишком опасно, недосягаемо. Слишком нельзя.
Именно поэтому сильнее вжимаюсь в школьную доску и просто опускаю лицо, пряча его за челкой.

- Ты разве не этого хочешь, а, Григорьева?

Он делает резкое движение и хватает меня за подбородок одной рукой, поднимая лицо к себе. Удерживает руки другой.
Но меня и удерживать не надо - я и так немею от и до.
И у меня не то что колени, я вся словно из ваты...

- Пусти, - сдавленно лепечу я.

Но Лихачев не отпускает. Его глаза горят прожигающей ненавистью, а на губах играет презрительная усмешка.

Дёма прижимается ко мне так сильно, что я отчетливо чувствую рельеф его спортивного торса.
У меня внутри всё сжимается от страха и тут же от растекающегося в животе огня.
Ненавижу себя за весь этот трепет, негой проходящей внутри!...
Унизительнее всего сейчас именно эта горящая во мне влюбленность, которая теперь изо всех сил борется с лютой ненавистью к этому гаду!

Лихачев прижимается сильнее.

- Пусти немедленно! - бешено вытаращив глаза, с надрывом рявкаю я.

Но Дёма не отвечает. Опускает лицо к моему, проводит кончиком носа по лбу, убирая чёлку. Зажмуриваюсь и сжимаю губы!
Господи, что он собирается делать?! Что ему надо вообще?!
Хуже всего - что я не чувствую никакого отвращения или отторжения... Напротив - горю!
Господи, неужели это нелепое "тело предаёт" всё-таки существует?!

- Что ты творишь, Лихачёв?! - уже почти хнычу я.

- Исполняю твою мечту, Григорьева... - хрипло говорит он. - Что ты там писала в своем письме? Почувствовать жар его тела и вкус губ?

- Да это не я писала, придурок! Я же сказала тебе уже - это не моё письмо!

- Что-то незаметно, - шепчет Дёма и опускает лицо к моему.

Его губы останавливаются в миллиметре от моих. Я чувствую его горячее дыхание, закрываю глаза и хочу отвернуться, но он все ещё удерживает мое лицо. Пылающее, пунцовое от смущения лицо...
Внутри всё дрожит.
Он что, собирался поцеловать меня?...
Я ужасаюсь, но только с одной стороны, с другой - понимаю, что это было тем, о чем я страстно мечтала весь последний год...

- Думаешь, поцелую? - выдыхает Дёма мне в губы. - Не дождёшься, Григорьева. Я в грязи пачкаться не собираюсь. Мотай на ус - я никогда не посмотрю на такой мусор как ты. Просто уясни это.

Он отшвыривает меня, униженную и растоптанную в хлам. И в этот момент я слышу, как дверной замок щелкает.

- Эй, Лихачёв, ты где тут есть? - слышу голос Матвея Субботина, лучшего друга Дёмы. - Блин, темно тут, так в гробу. Дём?

- Да тут я, - бросает Дёма и, отворачиваясь от меня, идёт к выходу из кабинета. - Спасибо, что выручил, Мэт. Слушай...

Как ни в чем ни бывало, Лихачёв выходит из кабинета, что-то бодро рассказывая Субботину.
Я слышу, как они уходят по коридору, их голоса становятся все тише, пока совсем не исчезают где-то вдалеке.
Сижу на полу, обняв прижатые к груди колени и задыхаюсь от слез и боли.
Мне кажется, что во всём мире я осталась одна во всём мире. Уничтоженная и растоптанная...

Через распахнутую дверь в кабинет льётся свет весеннего солнца...
Мне хочется сбежать куда-нибудь далеко-далеко, забыть этот кошмар, изменить всю свою жизнь!

Оставить всё это в прошлом.

И я обязательно сделаю так: ведь теперь школа останется позади.

Вот только я ещё не знаю, что спустя несколько лет, это прошлое в лице Демьяна Лихачева снова настигнет меня...