Ты лишь пустое место

8

Четыре года спустя

Тася

"Пропал без вести", - эхом звучат слова в туманном сне.
"Твой отец пропал без вести, Тася!" - в холодный дождливый день вопит тётя мне в трубку, и при этих словах моё сердце болезненно сжимается, как от удара палкой.
"Фёдю больше никто не будет искать, - сокрушается друг и коллега моего отца через семь месяцев и двадцать один день после того, как пропал папа. - Они не заинтересованы тратить деньги на его поиски..."
"Прошло слишком много времени..." - сухо повторяет следователь, глядя на меня с холодным отчуждением.
"Надежды мало, но она всё ещё есть..." - каждый раз говорю себе я.

- Тася! Вставай уже и быстро топай сюда! Сколько можно дрыхнуть?!

С этими жуткими воплями я и просыпаюсь.
Судорожно вздыхаю и привстаю на кровати. Растерев ладонями лицо, скольжу взглядом по маленькой комнате: узкая кровать, письменный стол и сундук вместо шкафа.
Мой взгляд падает на календарь.
Прошёл уже почти целый год с тех пор, как я в последний раз видела папу. И даже сейчас закрывая глаза, вижу как он ласково улыбается мне.
Мой отец пропал без вести, когда я училась на последнем курсе университета.
Вместе с папой тогда пропало и всё остальное - вся моя жизнь. Даже страшно вспоминать, что я пережила в те дни - горе до сих не отпустило меня, но надежда на то, что он жив ещё была, и только это и помогало мне держаться.
Это произошло холодным пасмурным днём: в Лондоне тогда всё лето лил дождь и, мне казалось, что теперь кроме дождей там вообще больше никогда не будет другой погоды.
Мне позвонила тётя Анфиса, сестра отца, та самая которая меня сейчас звала с дикими воплями с первого этажа, и сообщила, что мой отец пропал.
Мой отец был врачом и, по уверениям его коллег, спас жизнь какому-то влиятельному человеку, на которого было совершено покушение.
Из-за этого моего папу и стали преследовать какие-то криминальные авторитеты...

Когда всё это случилось, я лишь колоссальным усилием заставила себя окончить последний курс университета, а после вернулась в Москву, хотя, по сути, мне некуда было возвращаться: раньше мы жили в квартире, предоставленной институтом отца, но теперь...
Теперь единственное что у меня осталось - это квартира моих родителей в Санкт-Петербурге, которую мы с отцом уже давным-давно сдавали.
Так как я планировала поступать в магистратуру лучшего университета Москвы, квартиру родителей я продолжила сдавать - пусть у меня не было в Москве своего жилья, хотя бы были хоть какие-то деньги, чтобы выжить.
Тем более при успешном поступлении в университет мне была положена общага.

Вот только от до конца лета ещё два месяца, и мне надо было где-то жить всё это время.
Ехать мне было некуда, кроме как к тетке, которая меня люто ненавидела, так же как и когда-то люто ненавидела мою мать.

Теоретически денег от сдающейся в аренду квартиры родителей и копеек, заработанных мной на переводах текстов, должно было хватить на съёмную комнатушку, пачку макарон и батон хлеба, но всё же я решила попытать счастья и попросить помощи у тёти - сэкономить силы и деньги во время поступления в магистратуру было бы для меня большим подспорьем!
К моему удивлению, Анфиса мне не отказала.
Поджав тонкие губы и нахмурившись, она вцепилась в меня темными глазами и покачала головой.

- Я помогу тебе, - очень холодно сказала она, когда я нарисовалась на пороге её двухэтажного коттеджа в Зеленограде. - И только потому что обещала Феде, что если с ним что-то случится, я не брошу тебя.

Она запустила меня в прихожую, освещённую теплым светом от гирлянды, и буркнула мне в спину:

- Два месяца. Больше не проси.

Анфисе я, конечно же, сразу же по приезду протянула конверт с небольшой суммой денег на издержки, однако всё равно в этом доме меня считали нахлебницей.
Особенно дети Анфисы.
Тетка никогда не была замужем, но у неё было двое детей - двойняшки Славка и Лидка. Они были младше меня на пару лет и обладали очень скверными характерами.
Ни с тёткой, ни с ними, я старалась лишний раз не пересекаться. Почти все два месяца сидела в своей комнатушке, готовясь к поступлению, уже позже ездила сдавать экзамены, а ещё позже, трепеща, неслась узнавать результаты.
Ура, я поступила!
Теперь мне осталось дождаться лишь одного - получения комнаты в общаге.

Хотя сегодня я задумалась, что с трудом вынесу в доме Анфисы ещё две недели.

- Завтрак ты пропустила, так что белье иди повесь, - рявкает мне тётка, когда я спускаюсь на кухню. Она строгим кивком указывает на корзину в прихожей. - И побыстрее давай.

Анфиса знала ,что скоро я уеду и два дня назад с остервенением принялась эксплуатировать меня для помощи ей в быту.
Своих любимых лялечек она мучить лишний раз не хотела - им же надо отдохнуть перед учёбой!

Собираю волосы в хвост, беру корзину и выхожу из дома на небольшой участок перед домом.

Между двумя хилыми яблонями растянута веревка, на которой я и начинаю развешивать мокрые тряпки моей сестрицы: платье с паетками, розовые футболки, юбки.

- Эй, дурында, а посуда?! - подбегает ко мне мой двоюродный брат Славка. - Мать сказала посуду помыть.
- Так и иди и помой, - рычу я.
- Ага, щаз, - нагло ухмыляется Славик и складывает руки на груди. - Зачем мне её мыть, если здесь есть ты?!

Оборачиваюсь.
Соломенные волосы, усыпанное веснушки лицо и наглый взгляд - это мой братец. Такие же соломенные волосы, веснусчатое лицо и наглая улыбка и у моей сестры Лидки, которая уже нарисовалась рядом.

- Раз живёшь у нас тут бесплатно, нечё халтурить! - бросает Лидка. - Чай не богачи, кормить тебя за так!
- Захлопнись лучше, - цежу я. - А лучше оба захлопнитесь!
- Да как ты с хозяевами разговариваешь, дрянуха?! - возмущается Славик.
- Вот мы тебе щас надаём! - подхватывает Лидка, но когда я оборачиваюсь к ней, сверкнув взглядом, захлопывается - слишком злой, видать, у меня взгляд.
- Что вы тут разорались? - рявкает Анфиса с крыльца. - Тася, почему работа до сих пор не сделана?!