Ты лишь пустое место

13

Тася

У Лихачёвых великолепный дом - большой коттедж из кирпича, с панорамными окнами, и просторный ухоженный участок.
Я во все глаза оглядываюсь вокруг, пока Филипп плавно ведёт машину по ровному подъезду прямо к дому.
Как только мы останавливаемся, замечаю, что из дома на веранду выходит красивая светловолосая женщина, через секунду рядом с ней появляется девушка в форменной одежде - видимо, горничная, и мужчина в белой рубашке и брюках.
"Они все работают на Лихачёвых? Размах у них тут, как у аристократов", - с растущим ощущением неловкости, думаю я.

- Ты иди, Тась, - бурчит Вероника, когда Владислав выходит из машины, а я чуть задерживаюсь. - Я сейчас приду...

Вероника мажет хмурым взглядом по Филиппу и, насупившись, отворачивается. Удивляюсь, но ничего не спрашиваю.
Покинув машину, плетусь к дому: на просторной веранде меня уже встречает та самая красивая женщина, она приветливо здоровается и представляется Татьяной, здешней управляющей.

- Тася, ты чувствуй себя как дома, - говорит Владислав. - Я бы хотел поговорить с тобой попозже, но боюсь, что удастся только завтра - у меня сегодня ещё две встречи. Располагайся и помни, что если что - я всегда на связи. Татьяна покажет тебе дом и твою комнату.

Я благодарю Владислава. Глядя ему в спину, чувствую острое сочувствие - мужчина выглядит устало.
Хотя как тут не устать после такого утра!

- Идёмте, Тася.

Татьяна вёдет меня к лестнице, и мы поднимаемся на второй этаж.
Моя комната небольшая, но уютная - большой платяной шкаф, двуспальная кровать, письменный стол... Вид отсюда очень хороший - окна выходят на сад.
Но главная радость - это отдельная маленькая ванная комната.
Благодарю Татьяну, когда она приглашает меня через час спуститься к обеду.
И как только дверь за женщиной закрывается, я обессиленно опускаюсь на кровать.
Закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Чувствую смятение и неловкость... А ещё усталость после всех пережитых за сегодня стрессов.
Но всё это ничто по сравнению с бурлящей во мне яростью.
Открываю глаза и с ненавистью смотрю в одну точку на стене, вспоминая все те гадости, который успел мне сказать Лихачёв-младший за пять минут нашей встречи.
Сжимаю зубы - боль от вновь превратившегося в рану шрама невыносима, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не кинуть в что-нибудь в стену.

И почему он меня так ненавидит?! За что? За то липовое письмо?!
Можно было бы спасить на это, но ведь я знаю, что всё началось раньше.
Тот разговор с Бурдиным и другими мажорами класса был ещё до этого письма. И Дёма уже тогда гворил обо мне с ненавистью и презрением...
Через час я спускаюсь в столовую, где за большим красиво сервированным столом уже собрались хозяева дома.
Меня до дрожи мучает страх, что я встречусь с Дёмой, но, к своему великому облегчению, обнаруживаю, что его там нет.
За обедом царит веселая и непринужденная атмосфера, хотя, откровенно говоря, я чувствую себя не в своей тарелке во всём этом блестящем великолепии вокруг: сверкающие люстры, накрахмаленные скатерти, молочно-белый сервиз по цене самолета...

Дорогие картины и новороченая техника...
Я такие места разве что в журналах видела!
После обеда Владислав сразу же уезжает, чуть погодя уезжает и Вероника. Они вообще задерживаются у себя дома?
В совершенном одиночестве я брожу по саду, потом возвращаюсь в комнату и немного переписываюсь с арендатором родительской квартиры в Петербурге. После погружаюсь в изучения присланного мне расписания. Подсчитываю, сколько примерно денег мне нужно для закупки всего необходимо к учебе и на чем можно сэкономить.

Как раз в этот момент ко мне приходит Татьяна и передает конверт от Владислава. Удивленно покрутив конверт в руках, я открываю его и нахожу в нем пластиковую банковскую карту и записку:
"Тася, это твоя карта. Пожалуйста, не отказывайся от денег".
Конечно, я сразу же хочу отказаться от денег, но меня останавливает мысль о расстроенном лице и без того уставшего и выжатого как лимон Владислава, которого собственные дети, кроме Вероники, не особо спешат радовать...

Тяжело вздыхаю. Почти до самого вечера занимаюсь заказом всего необходимого к учебе. Довольно поздно ужинаю прямо на кухне и сновавозвращаюсь в комнату.
Уже поздно, надо ложиться спать. Иду в душ и долго стою, греясь под горячими струями.
Завтра мне нужно съездить в магазин и приобрести кое-какую одежду к началу обучения, а потом мы договорились с Вероникой, что она покажет мне свою квартиру.
Оборачиваюсь полотенцем, поправляю влажные волосы и смотрю на свое отражение в зеркале. Бледное узкое лицо, большие голубые глаза, челка влажными прядками касается лба...
Выгляжу плохо: уставшей и напряженной.

Вознамереваясь получше выспаться, выхожу из санузла в полутемную комнату. У кровати горит один лишь ночник. Ёжась от прохлады, окутавшей мои плечи, вспоминаю, что не закрыла дверь и тихо шлепаю по ковру босыми ногами, пересекая комнату.
Не успеваю пройти и половину, когда дверь распахивается...

У меня воздух застревает в легких, а сердце ухает куда-то в пропасть, ведь на пороге моей комнаты оказывается Дёма.

Совершенно уверенно и по-хозяйски заходит в комнату и закрывает за собой дверь.
От шока и возмущения застываю на месте не в силах пошевелиться. Просто вытаращиваюсь, не веря своим глазам: но и это и правда Лихачёв собственно персоной, в не менее модных серых джинсах и белой футболке, чем раньше, но теперь взъерошенный и напряженный.
Дёма и прищуривается и быстро оглядывается. Натыкается взглядом на меня... И вскидывает брови. Окидывает взглядом, присвистыет и холодно усмехается:

- Вижу, хорошо ты тут уже устроилась, Григорьева.