Ты меня не бойся

Глава Пятая. Новый друг

16 день месяца малого Огня, 529-й год. 3-й Эры.
Перевал Снежных Барсов, граница с Империей.

Караванщик не обманул — дорога действительно была чиста от сугробов, хотя временами лошади проваливались в снег по колено. Караван часто менялся, но дорогу ни разу не утерял — высокие столбы через каждый полёт стрелы обозначали её края, скрытые под толстым слоем снега. В тот день караван смог пройти едва ли половину лиги — настолько тяжёлым оказался этот подъем. Приходилось часто останавливаться, чтобы поменять передовых коней. Несколько раз срывало упряжь на телегах, а на одной из них даже лопнула ось.

К вечеру, вдобавок ко всем напастям, началась настоящая снежная буря, и Медри решил заночевать в небольшом заброшенном замке, почти у самой пограничной заставы.

— Осталось всего четверть лиги пройти, — перекрикивая вой ветра, сообщил он Гу и Анту, — но сегодня мы их уже не одолеем. Это замок старого барона Руффа, его наследники перебрались в Метрополию пару лет назад, а замок так и стоит пустой. Мы заночуем во дворе, ворота открыты…

Барон и его племянник разместились в небольшом гостевом доме у стены замка. Медри прислал своего человека, тот быстро разжёг огонь и накрыл на стол. Анта донесли до стола уже спящим от усталости, а вот Гу Саларский и Медри потихоньку пили вино до самой полуночи.

Под утро барон отправился на конюшню проверить скакуна к переходу, а мальчик внезапно увидел сон. Совершенно странный сон.

«Раз, раз, как меня слышишь. Один, один, меня слышно?»

Мальчик плыл в тумане, словно во вчерашнем глубоком снегу. Только в этом тумане не было ни холодно, ни жарко — ватой заложило уши, но голос стучал внутри, словно глухой набат:

«Один, один, проверка связи. Меня слышно? Ответьте!»

Ант наощупь добрался до какой-то стены, и увидел странный отросток зелёного цвета, в форме коровьего рога, выступавший из абсолютно гладкого металла перед ним. Он прислушался — голос доносился из-за этой стены.

«Кто здесь»? — робко спросил мальчик.

«Один, один... Ты меня слышишь? Ты слышишь меня?», — обрадовался голос.

«Я слышу тебя. Кто ты?», — Ант понял, что говорить нужно в этот рог.

«Привет. Ты меня не бойся, я знаю, что с тобой случилось. Всё пройдёт, слышишь? Скоро ты снова станешь на ноги!».

Ант вдруг почувствовал, что его резко потащило от стены, он уцепился в рог и закричал: «Нет, стой!».

... Кто-то вылил ему в лицо холодную воду, мальчик зафыркал, затряс головой и открыл глаза. Перед ним стоял Гу, за его плечом был вчерашний подручный и сам Медри.

— Что с тобой, племяш? — озабоченно спросил барон.

Ант стёр с лица воду, ошалело огляделся. Он лежал на улице, перед воротами замка Руффа, а вокруг стоял гомон убывающего каравана. Медри прищурился, посмотрел на небо и сказал барону:

— Если мальчик плох, вам лучше остаться здесь. Я скажу на заставе, вам пришлют помощь. Но оставаться дольше нельзя — сейчас пурга начнется, можем пропасть все до единого.

— Я могу ехать, — Ант приподнялся, огляделся: — Где Ласточка?

Гу взял племянника за подбородок, повертел из стороны в сторону и одобрительно пробурчал:

— Доедет. Наша порода.

И вот, они снова ползли через метель. Был уже полдень, но вокруг было темно, сумрачно почти как ночью. Холодный, пронизывающий ветер порывами скидывал на караван целые облака снега и мелкого льда. Ант и не понял, как они дошли до заставы на перевале Снежных Барсов — только когда караван резко встал, а через пару минут Медри завёл Ласточку в узкие ворота крепостицы, мальчик понял: вот, они на перевале.

Крепостица была совсем невелика — два десятка телег, четыре десятка лошадей поместились в ней с огромным трудом. Барон сразу же поставил своего скакуна под навес, рядом Медри привязал Ласточку, слуга повесил обоим коням по мешку с овсом. И только тогда Анта, который тщетно пытался сморгнуть с ресниц налипший снег, слуги вынесли из фургона.

Внутри стен было хорошо — ветра не было, парило от дыхания людей и коней. Несколько очагов с дровами весело полыхали здесь, добавляя в снежную поволоку изрядно дыма: люди же сгрудились вокруг них, пытаясь согреть о пламя свои замерзшие тела.

— Кнос, ты ли это! — весёлый рёв Гу заглушил ненадолго шум в крепости, — иди сюда, старый чертяка!

Сквозь толпу к ним шёл огромный, закованный с шеи до живота в тёмный панцирь, с гигантским топором на поясе, воин-северянин. Гу вытащил меч, вознёс его к небу и снова заорал:

— Барсы, в атаку!

— Да тише ты, полоумный! — совсем невежливо оборвал его гигант, потом захохотал и заорал куда громче: — В мечи имперцев, в мечи!

Два старых друга обнялись посреди двора. Они хлопали друг друга по плечам, поднимая настоящие тучи снежной пыли.

— А помнишь, как мы здесь их!…

— А ты когда голой задницей на угли упал?…

— Да я пьян был!…

— Мы все были пьяны!…

— А когда эти отродья решили к нам прийти погреться, помнишь!…

— Аххххаааа!…