Ты меня (не) узнаешь, дракон!

Глава 14

Брак Одаль был глубоко политическим. Высокорожденый Хейл прислал королю Альгизу письмо, в котором изъявлял желание взять супругу с равнин, и бог весть какие подковёрные течения вытолкнули наверх кандидатуру Одаль. Сироты, чьей опекуншей формально числилась герцогиня Эренберг, но по факту предоставленной самой себе. Девушка тихо жила в родовом замке своих родителей, отстранённая от любых дел (всю хозяйственную часть вёл назначенный герцогиней управляющий), и проводила дни за рисованием, музицированием, чтением поэзии и прочими милыми занятиями, абсолютно не готовившими её к суровой правде жизни. В памяти остались отголоски шока, который она испытала, услышав от опекунши, что должна выйти замуж. Однако ещё больший шок, почти ужас, вызвало имя жениха. Одаль боялась драконов (я не знала, почему — это воспоминание было слишком размытым), и, оглядываясь на постигшую её судьбу, боялась не напрасно.

Как бы то ни было, её выдали замуж, и длинный караван (кстати!) повёз новоиспечённую супругу высокорожденного в Хейлхольм. Дорога показалась Одаль бесконечной (может, и вправду месяц, кто сейчас скажет?), но наконец девушка прибыла в замок-скалу и познакомилась с его обитателями.

С мужем, которого до этого видела единственный раз — на свадьбе.
С советником, от которого её бросало в дрожь (снова какое-то смутное воспоминание, будто Одаль тщательно прятала его от себя).
И с золовкой — замкнутой, всегда одетой в глухое чёрное платье Перт. Одаль пыталась наладить с ней отношения, однако натолкнулась на непроницаемую стену. Что скрывалось за ней? Ревность? Презрение к «человечке»? Что-то ещё? Одаль так и не узнала, а вместе с ней не могла знать и я.
Лишь одно было известно доподлинно: Хейл относился к сестре не лучше, чем к жене. То есть как к мебели.

***

Ночью я спала отвратительно. Не давал покоя старый кошмар с нераскрывшимся парашютом, под утро, для разнообразия, сменившийся сценой казни Одаль. Потому встала я злая на весь свет и морально готовая покусать любого, кто даст повод.

Но когда, одевшись в дорожный мужской костюм, спустилась в холл и увидела, что проводить меня пришли все до единой ученицы, злость растаяла горьким озером тоски. И снова, как прошлым вечером, я обнимала и целовала своих любимых девочек, только что не плача вместе с ними.
— Можете мне писать. — «Обязательно пишите». — Передавайте письма через госпожу Агат, они непременно дойдут, и я всем отвечу. Слушайтесь ваших учительниц — они научат не хуже, чем могла бы я. Ну всё, всё. Не надо плакать. Я постараюсь вернуться как можно скорее.
Я повторяла и повторяла это на все лады, со всей убеждённостью, какую могла в себе найти. Наконец посветлели даже лица моих помощниц (ох, как они опечалились вчера, узнав, что «милость высокорожденного» разлучит нас не на полгода или год, а на гораздо больший срок!), и я с тяжёлым сердцем вышла на окутанное предрассветными сумерками крыльцо. Перед ним давно стояла обещанная Райдо карета, на дверцах которой красовался всё тот же распахнувший крылья дракон. Мои сундуки были привязаны к багажной площадке, а саквояж держал в руках верный Тиваз, у которого тоже подозрительно блестели глаза.

Последние объятия, последние прощания. Дверца кареты, распахнутая угрюмым кучером. Тонко пахнущий вербеной полумрак, бархатные сиденья, медная жаровенка в ногах, чтобы я не успела замёрзнуть.
— До встречи! Обязательно до встречи!
Щёлканье кнута, почти незаметный толчок, и отчаянно машущие провожающие, крыльцо, здание школы, ограда — всё осталось позади.
«Я справлюсь».
Откинувшись на спинку сиденья, я крепко сжала ладони в дорожных перчатках.
«Со всем разберусь и непременно вернусь сюда. Так скоро, как только смогу».

***

Но пока моё путешествие только начиналось, и поездка до особняка на площади Ингваза стала лишь первым, крохотным шажком на этом пути.

— Доброе утро, баронесса.
Естественно, встречал меня Райдо.
— Доброе, — дежурно отозвалась я, подумав, что вообще ни в одном месте не.
Тем более что при мысли о предстоящем полёте у меня незамедлительно взмокла спина.
— Высокорожденный Хейл уже ждёт. — Советник сделал слуге знак, и тот не без удивления отдал ему мой саквояж. — Прошу за мной.
Скрепя сердце и прочие органы, я двинулась следом за Райдо. Мы поднялись на второй этаж, затем на третий, затем по короткой лестнице выбрались на плоскую крышу особняка. Я всеми силами старалась сосредоточиться на дыхании, смотреть только вперёд и не думать, насколько высоко уже поднялась.
— Наконец-то, баронесса. — Прохаживавшийся туда-сюда Хейл не скрывал недовольства, и это, неожиданно, стало неплохим отвлекающим фактором.
— Прошу прощения, высокорожденный Хейл, — ответила я тоном, начисто лишённым даже признаков раскаяния, и Райдо поторопился сгладить этот момент.
— Задержка нам на руку, — заметил он. — Свита улетит дальше, и меньше шансов, что кто-то заметит вас.
Хейл фыркнул, но как будто смирил раздражение.
— Постарайтесь разместиться поскорее, — бросил он и обернулся драконом.
Вот так, запросто, без предисловий, без предупреждения стал иссиня-чёрной бронированной громадиной с когтистыми лапами, длинным хвостом, могучими крыльями и алым шипастым гребнем вдоль всей спины.
«Ой, мама!»
Мне захотелось присесть и закрыть голову руками — эта штука… то есть дракон был слишком огромным и слишком устрашающим. А уж когда он оскалился, демонстрируя полную пасть острых, как мечи зубов, у меня без преувеличения сердце рухнуло в пятки.
«Ах ты скотина летающая! Нарочно пугаешь?»
Я втянула носом воздух в попытке разбудить здоровую злость на Хейла и с решительностью, какой вообще не чувствовала, приблизилась к дракону. Тот неохотно лёг на крышу, вытянул шею и покосился в мою сторону рубиновым глазом: давай, мол, осточертело тебя ждать.
— Позвольте вам помочь, баронесса.
Самым естественным образом, словно помогал мне взобраться на коня, а не на дракона, Райдо подсадил (фактически подкинул) меня на драконью спину.
— Располагайтесь между третьим и четвёртым шипами, — порекомендовал он, и дракон специально их раздвинул, непритворно удивив меня такой способностью.
Сидеть в этом месте, кстати, действительно оказалось удобно, особенно с учётом моего наряда. Вот только держаться за острый и гладкий шип было страшновато, но и на это нашлось решение.
— Ловите, баронесса. — Райдо бросил мне толстую верёвку, а когда я неуклюже её поймала, продолжил: — Подтяните к себе и обмотайтесь вокруг пояса, а после сбросьте оба конца мне.
Надо ли говорить, что я так и сделала? И в результате этих нехитрых манипуляций оказалась привязана к дракону с той надёжностью, какую мог дать завязанный советником узел.
— Отлично, — постановил Райдо. — Теперь моя очередь.
Он ловко взобрался на драконью спину и без тени стеснения тоже сел между третьим и четвёртым шипами.
«О, блин!»
Я фактически очутилась в его объятиях и восприняла это далеко не как подарок судьбы.
— Мне жаль, баронесса… — На мою талию уверенно легли мужские ладони, — … но вам придётся потерпеть моё общество.
Сказано это было таким тоном, что дурак бы понял: ни черта ему не жаль, а даже наоборот. Этот тип самым бессовестным образом посмеивался надо мной и над ситуацией, в которой я оказалась.
«Ох, припомню тебе это! — от души пообещала я. — Только повод дай!»
Тут дракон, которого ощутимо раздражала наша возня, повернул к нам голову на гибкой шее и взглянул так требовательно, что Райдо незамедлительно откликнулся:
— Всё готово, высокорожденный Хейл.
«Наконец-то!» — высветилось на драконьей морде.
Он отвернулся и встал на лапы. Меня качнуло, отчего я разом позабыла про чужие руки у себя на талии и испуганно зажмурилась.
Господи, мы ведь сейчас полетим. Как же я забыла… Стойте, а мой саквояж? Что с ним?
— А как же мои вещи?
Отвлёкшись, я обернулась к Райдо, и тот успокоил:
— Высокородный Хейл захватит их.
Э-э, в смысле, лапами? Он понесёт саквояж в когтях? А если уронит?
Тут дракон взмахнул крыльями — раз, другой, и крыша особняка вдруг осталась пугающе далеко внизу.
«Ой-ой-ой-ой!»
Мы полетели.