Ты меня (не) узнаешь, дракон!

Глава 18

— Хейлхольм уже виден. Баронесса, приготовьтесь!
Эх, а я так хорошо дремала! Зато теперь адреналин моментально подскочил, заставив напрячь каждую жилку.
— Сейчас начнём снижаться. — Райдо крепче прижал меня к себе, но это был тот случай, когда я была руками и ногами за такую вольность. — Буря близко, однако, как и планировал высокорожденный Хейл, мы успеваем проскочить перед ней.
Хвала всем богам! Хоть какое-то облегче…
Дракон нырнул, как попавший в воздушную яму самолёт. Желудок подпрыгнул, сердце выписало в груди петлю Нестерова, и я бросила все остатки самообладания на то, чтобы не сорваться в лютую панику.

Советнику вновь несказанно повезло: весь спуск я орала в мыслях, а не вслух. Так что ущерб ему по-прежнему измерялся в синяках от моей мёртвой хватки, а барабанные перепонки не пострадали. И всё равно мне послышалось облегчение в его словах:
— Прибыли, баронесса. Можете открывать глаза.
«Как же прибыли, — хотела запротестовать я, — если до сих пор такой ветер?»
Однако Райдо самовольно снял с моих глаз повязку, и я обнаружила, что мы и впрямь больше не летим.

Дракон стоял на круглой площадке, огороженной зубчатым парапетом. Было сумрачно; быстро бегущие тёмные тучи цеплялись за вершины гор; ветер налетал шквалом то с одной, то с другой стороны. Такой разительный контраст с оставшимся в моей памяти ясным полднем! И огромное облегчение, что мы на месте, и больше никуда лететь не надо.
— Спускайтесь, баронесса!
Как и безымянной долине, Райдо спрыгнул с драконьей спины и развязал верёвки. Я выпуталась из страховки (пальцы ужасно слушались), соскользнула вниз и на этот раз сумела устоять на ногах, так что перекинувшемуся в человека Хейлу не пришлось меня поддерживать.
— Добро пожаловать в Хейлхольм, баронесса, — чопорно произнёс он, как скала непоколебимый под порывами ветра. — Примите комплимент вашему мужеству: вы прекрасно справились с владевшим вами страхом.
— Благодарю, высокорожденный. — Я честно не ожидала от него таких слов и потому слегка растерялась.
— Не стоит, ибо он абсолютно заслужен, — уверил Хейл. — В драконьем обличье я неплохо различаю людские эмоции, и, признаюсь, был удивлён как глубиной вашего отторжения небес, так и силой воли, с какой вы удерживали себя на грани. Теперь же, — он вежливо подал мне руку, — пройдёмте вниз. Вид с Привратной башни прекрасен лишь в ясные дни, а вам, полагаю, не терпится познакомиться с вашей ученицей.
Мне не терпелось оказаться одной и принять горизонтальное положение: несмотря на объективный комфорт, перелёт меня вымотал и морально, и физически. Но могла ли я отказаться? Риторический вопрос. И потому, постаравшись изгнать из голоса любой намёк на эмоции, ответила:
— Всё именно так, высокорожденный Хейл.
Оперлась на его руку — нечего играть в стойкого оловянного солдатика там, где в этом нет реальной необходимости, — и Хейл повёл меня к открытому люку в полу. Убегавшая вниз винтовая лестница была освещена вделанными в камень светящимися кристаллами — как и горячие камни королевского дворца, это были отголоски древней магии, подчёркивавшие более чем почтенный возраст Хейлхольма.
Сопровождаемые нёсшим мои вещи Райдо, мы спустились примерно на тридцать ступенек (я машинально считала), и массивная, окованная позеленевшей от времени бронзой дверь выпустила нас в широкий коридор верхнего этажа основного здания замка.

Как по взмаху волшебной палочки перед Хейлом немедленно возник сухощавый светловолосый мужчина, на чьём винном сюртуке слуги красовался знак дворецкого.
— Хейлхольм приветствует высокорожденного и радуется его возвращению, — с низким поклоном произнёс он положенную формулу.
— Я тоже рад вернуться в замок предков, — равнодушно отозвался Хейл. — Всё ли в порядке, Кано? Не требуется ли моё срочное вмешательство?
Дворецкий должен был ответить отрицательно, но почему-то замялся и бросил короткий взгляд в мою сторону.
— Баронесса Оркнеи — гостья Хейлхольма, — незамедлительно вступил в разговор всё замечающий советник. — А также новая учительница высокорожденной Перт. Потому можешь говорить при ней, если это действительно не требует отлагательств.
Несмотря на разрешение, Кано продолжил не сразу.
— Прошу простить, высокорожденный, господин советник, — наконец начал он, — но дело как раз касается высокорожденной Перт. Она вновь заперлась у себя в покоях и уже третьи сутки не подаёт знаков, что жива и здорова.