Ты меня (не) узнаешь, дракон!

Глава 20

Малахитовые покои — гостиная, спальня и маленькая ванная комната — оказались на втором этаже основного здания замка (и я оценила своеобразную заботу Хейла, который вполне мог поселить меня где-нибудь на высоте). Насыщенные, тёмно-зелёные цвета, мебель из морёного дуба, тяжёлые занавеси, обилие ковров и гобеленов, ненавязчивый аромат хвои — обстановка навевала умиротворение, особенно, после того, как призванный Кано слуга разжёг камины в гостиной и спальне.
— Горничная сейчас придёт, госпожа баронесса, — напоследок сообщил дворецкий. — Если она вас устроит, то останется прислуживать вам до конца вашего визита. Если же вам что-то не понравится или возникнут любые пожелания, незамедлительно обращайтесь ко мне.
— Хорошо, Кано, — силы мои были на исходе, однако улыбку я из себя выдавила. — Благодарю.
Дворецкий поклонился и оставил меня в одиночестве. А я проковыляла в спальню и с размаха упала на широкую и высокую кровать. Перекатилась на спину, устремила взгляд на складки бархатного балдахина, и замерла, слушая вой ветра за окном и чувствуя, как ноют все мышцы.

Итак, я в Хейлхольме, и здесь уже начала происходить какая-то ересь. Навязанная мне ученица не желала учиться и не переносила людей. Более того она непонятно зачем заперлась на три дня у себя в комнатах — отнюдь не признак благополучной жизни.
Другое дело, что такой поступок больше подходил импульсивному подростку, коим Перт точно не являлась. Играла ли она в свою игру? И каким образом это могло помешать мне поскорее научить её всему, что требовалось, и помахать драконам ручкой?
А ещё надо было придумать, с какой стороны браться за «дело Одаль». Пожалуй, для начала следовало хорошенько припомнить всё, что сохранила её память и что я столько лет всячески от себя отталкивала, стараясь сосредоточиться только на настоящем и будущем. Сейчас, конечно, не время, но после ужина, когда меня совершенно точно никто не потревожит, почему бы и нет?

От раздумий отвлёк вежливый стук в дверь.
— Да, входи! — громко разрешила я и с оханьем села на кровати.
Ну, последний рывочек на сегодня.
— Добрый вечер, госпожа. — Вошедшая служанка присела в вежливом книксене. — Позволите помочь вам сменить платье?
— Да. — Я вяло указала на стоявший у шкафа саквояж. — Всё там. Я пока умоюсь с дороги.
Служанка кивнула и занялась моим вещами, а я потащила себя в ванную, где, совсем как в прошлой жизни, были и унитаз, и раковина, и фаянсовая ванная, и даже два латунных крана с холодной и горячей водой.
«У кого бы расспросить об устройстве здешнего водопровода? — лениво думала я, со вкусом умываясь. — Наверняка тоже какая-нибудь древняя магия. Кано, что ли, попытать при случае?»
Вытерлась пушистым полотенцем и, оставив дорожную одежду прямо в ванной, вернулась в спальню в одной нижней сорочке.
И чуть не юркнула обратно, обнаружив, что пока я приводила себя в порядок, служанка куда-то делась, а вместо неё в комнате оказалась Перт.

Однако же не юркнула, а наоборот выпрямила спину, воображая, что на мне не тонкий хлопок, а полное рыцарское облачение.
— Высокорожденная Перт. — От подскочившего адреналина, руки покрылись гусиной кожей, однако голос и лицо выражали исключительно доброжелательность. — Вы что-то хотели?
— Разумеется. — Сестра Хейла взирала на меня всё так же сверху вниз. — Я хочу, чтобы вы убрались из Хейлхольма, и как можно скорее.
Это было настолько предсказуемо, что даже скучно.
— Слишком прямолинейно, — менторским тоном сообщила я. — И слишком грубо. Мы с вами непременно изучим основы дипломатии, чтобы впредь вы не допускали подобных ошибок.
У Перт затрепетали ноздри.
— Мне. Не нужна. Учительница.
Каждое слово, как выстрел, и все в центр мишени.
— Высокорожденный Хейл считает иначе, — мягко возразила я. — Кстати, вы уже обсудили с ним этот вопрос?
Перт выдержала долгую паузу, расстреливая меня дулами чёрных глаз, и уронила:
— Я могу сделать так, чтобы вы покинули замок без ведома брата и вернулись на равнину. Естественно, он будет в ярости, но я сумею укротить её. Вы согласны, баронесса? Этой ночью, пока над горами бушует буря.
Я склонила голову к плечу.
— Любопытное предложение. Но скажите, с чего вы в принципе взяли, будто я не хочу оставаться в Хейлхольме? За ваше обучение мне предложили более чем достойную плату, а быть учительницей высокорожденной из Поднебесных гор — весьма престижно. После того как я обучу вас всему, что желает привить вам ваш брат, у меня не будет отбоя от новых предложений самых сливок придворного общества.
Перт крепко сжала губы, подтверждая подозрение, что с её инициативой всё совершенно не чисто.
«Она полагала, что я ухвачусь за возможность побега, — бесстрастно думала я, не сводя с собеседницы взгляда. — А вместо этого получила неудобные вопросы. Но, выходит, Перт в курсе подробностей случившегося в столице? Откуда? Кто-то из прилетевшей раньше нас свиты проболтался? Хотя Кано утверждает, будто высокорожденная не покидала свои покои… Всё страньше и страньше».
— Значит, вот ваш ответ, — наконец разлепила губы Перт. — Хорошо, только как бы вам не пожалеть о нём.
Я тихонько вздохнула, открыла рот, собираясь ответить, и дёрнулась от неожиданности, когда от двери в спальню прозвучал спокойный мужской голос:
— Не волнуйтесь, высокорожденная Перт. Баронессе ни о чём жалеть не придётся — я позабочусь.