Ты меня (не) узнаешь, дракон!

Глава 28

— Господин советник. — Что мне оставалось, кроме как делать хорошую мину при плохой игре? — Высокорожденная Перт. Приношу извинения: я не хотела подслушивать ваш разговор. Просто заплутала в замке и, случайно услышав голоса, решила спросить дорогу в трапезную. Но как только поняла, что моё появление будет неуместным, поспешила уйти.
Объяснение было полуправдой (что лишь добавляло ему достоверности), однако прекрасно сглаживало неловкость момента. Тем не менее взгляд Райдо остался таким же препарирующим, а Перт вообще смотрела на меня, словно на врага народа.
— Презренная лгунья! — отчеканила она. — Такая же, как и прошлая!
— Перт! — резко одёрнул её советник, но драконица, не обращая на него внимания, полоснула по мне презрительным взглядом и вылетела из гостиной.
Только что дверью не хлопнула.

Я осталась наедине с Райдо. В комнате повисла гнетущая тишина; мы с советником не отрываясь смотрели друг на друга, и я чувствовала, как медленно движется вдоль позвоночника капелька пота. Однако выдерживала молчание и характер: первым должен был заговорить Райдо.
И наконец он разлепил сжатые в белую линию губы.
— Значит, вы заплутали, возвращаясь из сада. И что же, страж Турс не взялся вас проводить?
Настала моя очередь с подозрением сужать глаза и задавать резкие вопросы.
— Вы следили за мной?
— Случайно (Райдо нарочито подчеркнул это слово) увидел в окно, как вы гуляли под руку.
Абсолютно ровный тон, полная пуленепробиваемость, и всё же мне почудилась в нём уязвлённость. Неужели неприязнь Турса взаимна? Как любопытно.
— Страж Турс предлагал меня проводить, — не было смысла что-то придумывать, — но я отказалась. Решила, что для скорейшего узнавания замка разумнее ходить одной: так лучше запоминается дорога.
— Не в Хейлхольме, — сухо ответил советник. — О чём вас наверняка предупреждали.
Я повела плечами.
— Я не восприняла это всерьёз.
— Напрасно. — Пожалуй, впервые за две жизни я встретила человека, который умел смотреть так, словно накручивал собеседнику кишки на нож. — Я попрошу Кано, чтобы он освободил вашу горничную от иных работ, и она смогла повсюду сопровождать вас.
«А не потерял ли ты берега, неуважаемый?» — зло подумала я и со сталью в голосе назвала вещи своими именами:
— Вы собрались приставить ко мне конвой? Не слишком ли много на себя берёте, господин советник?
— В пределах моих полномочий, — отрезал Райдо. — Позже вы поймёте, что это для вашего же блага.

Для вашего же блага.
Обычная фраза. Вполне в канве разговора. Но меня внезапно прошибло ледяным потом, а желудок подскочил к горлу, словно я вдруг оказалась у края площадки пожарной каланчи. Перед глазами потемнело, а в памяти зазвучал голос советника с такими же жёсткими интонациями: «Рассчитываю на вашу скромность, госпожа Одаль. Это для вашего же блага».

— Баронесса?
Как бы Райдо ни был зол, оставить моё состояние без внимания он не мог.
— В-воздуха! — Зажмурившись до фиолетовых кругов, я никак не могла глубоко вдохнуть — грудь как обручем стянуло. — Откройте окно!
«Иначе меня стошнит, и очень обидно, если не на вас».
Без лишних разговоров меня бережно подхватили за талию и куда-то повели. Четыре шага, отрывистые, как выстрелы, щелчки шпингалетов, и в лицо дохнула осенняя свежесть высокогорий. Я на ощупь нашла подоконник, вцепилась в него и жадно задышала, стараясь подавить приступ дурноты.
О том, что значила столь бурная реакция тела и как можно интерпретировать вспомнившиеся слова советника, я старалась пока не думать. Сначала надо было прийти в себя, а ещё лучше — оказаться в одиночестве в безопасном месте.
— Баронесса, вам лучше?
Надо же, тревожится.
— Какая. Непоследовательность. — Из-за частого дыхания фразы получались отрывистыми. — Вы только что. Готовы были. Меня четвертовать. А теперь беспокоитесь.
— Не собирался я вас четвертовать, не придумывайте. — Райдо явно поморщился, говоря это. — Здесь первый этаж, можете открыть глаза, если готовы.
Раз могу, значит, попробую. И я медленно подняла веки, готовая немедленно зажмуриться вновь, если вестибулярный аппарат вздумает выкинуть новый фортель.
Однако меня отпускало, что не могло не радовать. Картинка перед глазами не темнела, не кружилась и не двоилась, тошнота разжимала свои когти на пищеводе.
— Баронесса, прошу простить за крайне нескромный вопрос…
Уже напрягающее вступление.
—…но вы, случаем, не в положении?
От неожиданности позабыв о своём состоянии, я повернулась к стоявшему рядом советнику и совершенно некуртуазно на него вытаращилась.
— Вы не производите впечатление персоны с легковозбудимыми нервами, — пояснил Райдо. — Следовательно, для подобного приступа нужна весомая причина.
— Вопрос и впрямь нескромный. — Зато отлично помог от недомогания. — И отвечать на него я, разумеется, не обязана. Тем не менее скажу: нет, я не в положении. — И поскольку тогда требовалось альтернативное объяснение, я продолжила: — Скорее всего, это реакция на вчерашний перелёт. Даже для моих нервов такое напряжение не могло пройти бесследно.
Советник кивнул, удовлетворённый (или сделавший вид?) ответом. Немного помолчал и заметил:
— Обед вот-вот начнётся, но что-то мне подсказывает, сейчас вы к нему не готовы.
При мысли о еде меня едва не накрыло дурнотой второй раз, и я, дёргано кивнув, торопливо задышала ртом.
— Я провожу вас в ваши комнаты, — постановил Райдо. — И пришлю горничную с мятной водой. Уверен, высокорожденный Хейл извинит ваше отсутствие.
— Благодарю, — с запинкой отозвалась я, тщательно пряча всплеск радости.
Вот уж правда: не было бы счастья, да несчастье помогло. Полежу, всё обдумаю, намечу дальнейший план, а там…
— Изволите опереться на меня?
Вообще-то, имело смысл. Однако во мне внезапно взыграла подростковая гордость, и я с подобием вежливой улыбки ответила:
— Благодарю, советник, но мне гораздо лучше. Думаю, вполне смогу дойти до своих комнат без поддержки.
— Как угодно. — И вновь почудилось, будто Райдо задет. — Если вы готовы, идёмте.
Я не была уверена, что готова, но всё равно в последний раз глотнула воздуха и отлепилась от подоконника.
Как-нибудь догребу.
И неспешно, словно по присыпанному снежком льду, двинулась прочь из роковой гостиной.