Ты меня (не) узнаешь, дракон!

Глава 34

— Ох, госпожа, никто толком-то ничего и не знает!
Реда принесла неутешительные вести. Райдо и Турс не ссорились (по крайней мере, явно). Советник просто появился на плацу, когда начальник стражи собирался отправиться на обход караулов. Они коротко переговорили и вполне мирно направились в арсенал. Горничной повезло выслушать рассказ часового, ставшего свидетелем этой сцены, и, по его словам, оба будущих дуэлянта (точно ли?) были полностью спокойны.
— А как они в принципе друг к другу относятся?
— Ну-у, — Реда замялась, — говорят… — она понизила голос, — говорят, что страж Турс до сих пор не может простить господину Райдо, что тот одолел его в том поединке. На глазах у высокорожденного Хейла, высокорожденной Перт и бывшей госпожи.
Оп-па! Вот это я удачно спросила! Неужели получится узнать что-то об Одаль?
И, сделав непонимающее лицо, я уточнила:
— Поединок? Зачем им было сражаться друг с другом? И что за бывшая госпожа?
Похоже, до горничной дошло, что она сказала лишнее. И Реда попыталась исправить ситуацию, ответив только на два вопроса из трёх.
— В комнате прислуги болтали, что высокорожденная Перт пожаловалась на скуку, и страж Турс в шутку предложил устроить в её честь турнир среди вассалов высокорожденного Хейла. Правда, высокорожденный был недоволен, однако разрешил такое развлечение. А господин Райдо сначала не хотел участвовать, но высокорожденная Перт его уговорила.
— Ясно, — кивнула я. — Но ты так и не ответила, о какой бывшей госпоже упомянула.
— Понимаете, — горничная заметно разнервничалась, — о ней запрещено вспоминать…
Я вопросительно приподняла брови, чувствуя, как в душе пробуждается злость на Хейла.
Сначала, не разобравшись, отправил жену на казнь, а затем и говорить о ней запретил! И ведь наверняка из гордости: не мог допустить, чтобы помнили о его «позоре».
—…поэтому вы не говорите, пожалуйста, что я вам рассказала, — между тем попросила Реда. И когда я заверила, что от меня никто ничего не узнает, продолжила: — Это бывшая жена высокорожденного Хейла. Он взял её из людей, а когда она, ну, не подошла, вернул людскому королю.
Чем дольше я слушала, тем круглее становились у меня глаза и тем ярче разгорался гнев.
«Взял», «не подошла», «вернул» — как о вещи! Даже не о домашнем животном, а тупо о вещи!
— И что же в ней не понравилось высокорожденному? — сухо уточнила я, с трудом сдерживаясь, чтобы не высказать бушевавшие в груди чувства.
Горничная развела руками.
— Не могу знать, госпожа. Она очень тихая была, эта госпожа Одаль. Чисто тень. Может, поэтому высокорожденный Хейл решил, что она ему не подходит.
Ну да, ну да. Впрочем, даже если Реда в курсе истории с изменой, откровенничать сейчас вряд ли будет.
— И что теперь с госпожой Одаль?
— Не знаю. — Горничная смотрела слегка виновато: то ли оттого, что и впрямь была не в курсе, то ли оттого, что вынужденно лгала. — Сказали о ней не вспоминать, да и людское королевство далеко.
Я сильно сомневалась, что никто из свиты Хейла, летавшей с ним в столицу, и словом не обмолвился об участи Одаль. Но Реда, если и знала что-то, говорить больше не собиралась — и так запрет нарушила. Потому я пока отступила и, отпустив горничную, принялась мерить гостиную шагами, словно тигрица в клетке.

Приказано забыть — значит, получить информацию от слуг станет ещё сложнее. Переговорить с Турсом? Спросить насчёт сегодняшнего поединка и турнира десятилетней давности: правду начальник стражи вряд ли расскажет, но вдруг обмолвится о чём-то, как обмолвилась Реда.
Ещё можно было попробовать завести подобный разговор с Райдо, но одна мысль об этом заставляла ёжиться, как от звука пенопласта по стеклу. Советник слишком проницателен, вдруг заподозрит что-то?
Или вдруг что-то скажет, отчего меня вновь шарахнет разрядом воспоминаний? Как я объясню очередной приступ дурноты: снова последствиями полёта?
«Нет, Райдо пока оставлю, — поддалась я слабости. — А вот в саду после ужина погуляю — глядишь, Турс опять меня заметит и подойдёт. Разыскивать его самой по всему замку чересчур подозрительно».
— Госпожа, время ужина.
Я обернулась к горничной, робко переминавшейся в дверях, и согнала с лица недовольство тем, что меня отвлекли от размышлений.
— Да, благодарю. Проводи меня в трапезную.
И Реда послушно повела меня на первый этаж.