Ты меня (не) узнаешь, дракон!

Глава 36

Я предупредила Реду, что запру дверь спальни.
— Но как же так, госпожа? — растерялась горничная. — Как мне разбудить вас, разжечь камин?
— Будет достаточно, если ты просто громко постучишь, — твёрдо сказала я. — Да и вообще, я привыкла вставать рано. Что до камина, не волнуйся. Не замёрзну.
На лице Реды сомнения боролись с пониманием необходимости подчиниться, и я решила пояснить.
— Мне не нравится, что в мою спальню без стука входят все кому не лень. Твоей вины в этом нет, однако я не желаю мириться с подобным.
— Поняла, госпожа. — Горничная всё-таки опустила голову. — Как прикажете.

Она помогла мне сменить платье на ночную сорочку и расплести волосы, подкормила огонь в камине и оставила меня одну. А я, как и намеревалась, заперла дверь, погасила светильники и забралась в постель. В планах была очередная попытка вспомнить прошлое Одаль, но стоило моей голове коснуться подушки, как веки самым предательским образом налились свинцом. И, отмахнувшись от осточертевшего «надо», я повернулась на бок, с головой завернулась в одеяло и уснула.

Совсем не рассчитывая увидеть этот сон.

***

Тронный зал пуст. Так странно, когда ты привыкла видеть его полным пёстрой толпы придворных. Тяжёлые шаги Хейла наполняют пустоту звучным эхом, бьют по ушам.
— Высокрожденный Хейл! — Король Альгиз поднимается с высокого трона, сходит по ступенькам платформы, демонстрируя крайнюю милость. — Счастлив видеть вас и вашу прелестную супругу! Надеюсь, в Равнинное королевство вас привело…
— К сожалению, нет. — Как всегда, Хейл не даёт себе труда дослушать вежливые фразы до конца. — Я прилетел, чтобы вернуть тебе залог мира между нами, король.
Залог мира? То есть… меня? Но что случилось? Почему?
— Вернуть? — вторит моим мыслям Альгиз. — Но что произошло, высокорожденный Хейл? Неужели Равнинное королевство…
— У меня нет претензий к королевству людей. — Слова падают, как удары хлыста на спину провинившегося слуги. — Женщина, которую ты дал мне в жёны, дабы скрепить союз между горами и равниной, оказалась недостойной. Предательницей.
Захлёбываюсь воздухом. Хочу возразить, возмутиться, однако язык вдруг немеет.
— Невозможно! — Король тоже становится резким, отставив этикет и дипломатию. — Только не Одаль! У вас есть доказательства её предательства, высокорожденный?
Вместо ответа Хейл делает знак, и к королю подходит…
(Раньше я видела лишь размытую фигуру, но теперь картинка обрела чёткость).
…подходит страж Турс. С коротким поклоном протягивает Альгизу свёрнутую в несколько раз бумагу — по виду какую-то записку. Король разворачивает её, пробегает глазами, и брови его сходятся в одну суровую черту. Однако когда он поднимает на Хейла помрачневший взгляд, то отрывисто спрашивает:
— И всё?
— Ещё мои глаза, — с достоинством отвечает Хейл, и меня наконец отпускает немота.
— Высокрожденный муж мой, ваше величество! Я ничего не понимаю! Прошу, объясните, в чём я виновата? Я ничего…
— Вы виновны в супружеской измене, — равнодушно роняет Хейл, и я давлюсь словами. А он, вперив в короля жёсткий взгляд, продолжает: — Я требую наказания, Альгиз. Такого, чтобы горы видели, насколько равнина сожалеет о даре с изъяном. Иначе…
Он не договаривает, но черты лица короля Альгиза застывают посмертной маской.
— Хорошо, высокорожденный Хейл. Стража!
И я кричу.

***

— Нет!
Одеяло и сбитые простыни мешали движению, как безжалостные руки стражников. Я кое-как выпуталась из проклятых тряпок, скатилась на холодный пол и замерла, тяжело дыша и выставив перед собой когтями скрюченные пальцы.
Готовая драться с призраками прошлого, готовая на всё, только бы не снова…

Но в спальне было сумрачно и спокойно. Камин догорал, тишина вокруг стояла настолько полная, что стук сердца слышался в ней набатом. Мокрая от пота сорочка неприятно холодила спину, зубы постукивали — то ли от нервов, то ли от ночной стылости.
«Тише, тише. Это сон. Это было, но больше не случится. Никогда».
Я рвано втянула воздух носом. Медленно распрямилась и деревянной походкой подошла к камину. Подбросила дров в огонь и осела на лежавший перед решёткой коврик. Скорчилась, подтянув колени к груди, сжала виски ладонями.
Убери эмоции. Ты уже не раз чувствовала их, потому ничего нового они не дадут. Лучше включи бездушного аналитика: сон подкинул ему новую пищу для размышлений.

Прежде всего: Турс. До сих пор я была уверена, что обвиняющую Одаль записку королю подал Райдо. Но если с Хейлом был начальник стражи, где в это время находился советник?
Далее: фраза Хейла, что он видел жену с другим. Раньше память прятала её от меня, однако теперь этот кусочек пазла сделал общую картину гораздо понятнее.
— Хейл получил записку и разыграл, будто улетает, а по факту остался в Хейлхольме? — пробормотала я под нос. — Или получил записку и вернулся раньше? И застукал Одаль, но не стал раскрывать себя, так что для неё это до последнего оставалось неизвестным.
Закусила щеку: что хотите делайте, однако в измену нежной девочки, какой была жена Хейла, я не верила. Она даже начальника стражи воспринимала исключительно как друга — иначе, её мысли о нём были бы окрашены иначе. А дракон мог, например, увидеть жену гуляющей по саду с Турсом и подогретым запиской воображением дорисовать невесть что. Хотя почему после этого он до сих пор держал при себе начальника стражи, оставалось большим вопросом.
— Может, он и не её увидел. Примерещилась магия какая-нибудь…
Я крепче обхватила колени. Одаль подставили, факт. Только кто и зачем? Политические игры? Или что-то личное? Но кому она могла перейти дорогу здесь, в Хейлхольме? Тихая, ни во что не вмешивавшаяся чужачка.
Дрожь стала сильнее: несмотря на жар огня, я никак не могла согреться.
«Потому что чепец забыла надеть, — подсказала утилитарная часть меня. — Давай, поднимайся. Найди чепец, шаль и домашние туфли, пока и в самом деле не простыла на радость Перт».
Некстати вспомнился Райдо с его заботой. Зачем он следил за мной в саду? Чего хотел? Точно не беспокоился о моём здоровье.
Из груди вырвался непонятный вздох, и я неуклюже поднялась с ковра. Обвела комнату взглядом: вон он, чепец. На туалетном столике. Подошла, машинально бросила на себя взгляд в зеркало, да так и обмерла.