Ты мне не друг

Глава 2. О чём мечтает Мечталова

Последующие минуты урока английского я и Марк проводим в молчании, так как Елизавета Петровна уже перестала быть улыбчивой. Никто не осмеливается ей перечить, когда она доходит до наивысшей точки кипения из-за парней на задних партах.

Меня одолевает двоякое чувство: с одной стороны я радуюсь возможности помолчать и обдумать ситуацию, а с другой меня неудержимо привлекает перспектива ещё раз услышать голос соседа по парте.

Моё любопытство не удовлетворилось от пары брошенных фраз. Я хочу большего. И пусть я буду высмеяна им, когда ему расскажут обо мне, но хочу знать об этом парне намного больше, чем уже знаю.

— Почему ты сел именно на это место? — пишу в своём блокноте, который вечно таскаю с собой, и пододвигаю его в сторону новенького.

Марк окидывает меня ничего не выражающим взглядом, но принимает блокнот, чтобы прочитать рукописный текст. Он быстро и размашистыми движениями пишет ответ, а мне вдруг становится страшно читать его.

Что если Амосов отправляет меня в лес по грибы? А сел со мной просто потому что любит сидеть перед учительским столом... И всё же читаю другое:

— Ты рыжая, и у тебя веснушки.

— Понятно, — пишу ответ.

Хотя на самом деле мне ничего не понятно.

Я думала, на этом наша беседа закончилась, но Марк отнимает у меня блокнот и снова что-то пишет мне.

— Что у тебя с лицом? — читаю.

— А что у меня с ним?

— У тебя глаза накрашены, и это заметно. Разве правилами не запрещено?

— Запрещено.

Новенький одаривает меня одобряющей ухмылкой, на что я тоже тихонько улыбаюсь.

Я замечаю, что на нашу парту посматривают одноклассники. Но Марк не из робкого десятка: так и сидит, подобно королю на троне в своем замке. О его высоком самомнении и уверенности в себе мне настойчиво напоминают наши соприкасающиеся колени.

Я хочу отдёрнуть ногу, но мне не хочется показаться стеснительной или создать впечатление, будто питаю отвращение к коленке Марка. Так и сижу теперь, с трудом улавливая смысл слов класснухи, сосредоточенная на своих ощущениях.

— Поэтому на тебя все глазеют? — пишет он мне снова.

— Это они на тебя смотрят. Ты же новенький.

И красивый... Но об этом я, пожалуй, писать не стану.

— Просто я красивый, — пишет Марк сам. — Надо завести блог в Интернете, как думаешь? Буду кучу просмотров и лайков собирать.

— Не знаю, — отвечаю и вместе с тем пожимаю плечами. — Я вот никогда не думала о таком.

— А о чём думала?

— Я рисую. Мечтаю когда-нибудь нарисовать свой собственный комикс.

— А наработки уже есть?

— Есть, но я их утеряла где-то в школе ещё весной. Это был мой типа «дневник», и там были мои рисунки.

А ещё всякие глупые записи, которые лучше бы никому не видеть... Боюсь, что мой дневник просто кто-то нагло выкрал у меня, потому что я всегда таскала его с собой и очень следила за тем, чтобы нигде не оставлять свою драгоценность.

— Мечталова и Амосов, чем занимаетесь? — Елизавета Петровна замечает нашу переписку.

— Осторожнее с ней, Марк! Она в дверь Бабули стучать любит, — не могла не вмешаться Чернова, вызывая всеобщий смех.

— Успокоились все! — класснуха стучит мелом по доске. — А иначе английский вам продолжит преподавать сам директор.

Амосов с интересом наблюдает за происходящим, а после окидывает меня таким задумчивым взглядом, что мне становится стыдно. Кажется, он только что понял, насколько я далека от звезды класса.

В дальнейшем лицо Марка выражает высшую степень скуки, которая рассеивается лишь в моменты, когда Алёна, сидящая справа от нас, перекидывает одну ногу на другую, отчего юбка скользит чуть выше.

Всё-таки к Черновой я питаю особую неприязнь, что, кстати, взаимно. Такая же высокомерная, как и сама эта школа. Алёна не признаёт себе равными тех, кто осмеливался перечить ей или имеет денег меньше положенного, на её взгляд.

Меня же всегда привлекали люди более простые и свободные от ярлыков. Зато моему соседу по парте пришлись по вкусу её ножки. Ноги-то красивые, не спорю, но не хотелось бы, чтобы Амосов всерьёз заинтересовался Черновой. Я буду разочарована в таком случае. И в нём, и в жизни!

— Эй, Полина, лови! — раздаётся шёпот Кирилла за моей спиной.

В следующую секунду вздрагиваю от вида жука подброшенного на мою сторону парты, и громко взвизгиваю. С грохотом подскакиваю с места, как кипятком ошпаренная, попутно ударяясь бедром о край парты.

— Полина Мечталова! — возмущается Елизавета Петровна. — Что за шум?

А я как подорвалась со стула, так и стою, испуганно глазея на лениво шевелящееся насекомое с нарядной блестящей спинкой. Ненавижу жуков!

— Это Кирилл разбрасывается остатками своего завтрака! — зло тычу пальцем в сторону громко и практически истерично смеющегося одноклассника.