Ты мне не друг

Глава 4. Полгода назад и сегодня

«Спасибо, что оставили меня, когда были нужны. Ваши действия сделали меня только сильнее. Спасибо».

Текст над рисунком получился аккуратным, хотя я не делала предварительных набросков. Неплохо-неплохо. Это как раз тот случай, когда я довольна результатом.

— Впервые вижу, чтобы девчонка рисовала рыцарей в доспехах, — раздаётся за спиной голос Амосова подошедшего ко мне.

— Это мальчик, и меч у него деревянный.

— А кто его оставил? — Марк усаживается рядом со мной на скамью, придерживая на плече лямку рюкзака.

Ну, вот опять на нас глазеет весь школьный коридор. День только начался, а я уже чувствую себя мишенью для будущих сплетен. Стоит только один раз оступиться, и всё — покоя больше не жди.

— Я ещё не придумала.

— Это и есть твои комиксы? — Амосов склоняется, внимательно всматриваясь в наброски, сделанные чёрной механической ручкой.

— Это просто рисунок, — с шумом захлопываю блокнот у себя на коленях, засмущавшись.

— Да ладно, не злись, — посмеивается, — я зато не с пустыми руками к тебе подсел.

Перевожу взгляд на всё же пустые руки Марка и иронично вздёргиваю бровь. Амосов выжидает паузу, чтобы посмеяться над моей реакцией, и после с геройским видом залезает руками в пасть своего рюкзака.

Там он шуршит каким-то пакетом, и до меня доносится весьма аппетитный аромат.

— Смотри-ка! — Амосов довольно демонстрирует мне крафтовый пакет в своей руке.

— Что это?

— Еда для тебя, — трясёт пакетом. — Кажется, вчера ты говорила, что у тебя СДВГ.

— Это была шутка.

— То есть... Ты не вечно голодная? Тогда я сам всё съем!

— Не вечно, но сейчас, пожалуй, уже голодная, — принюхиваюсь к пакету, едва ли не облизываясь.

Да это же бургеры! В школьной столовке такое не подадут, а дома мама такое не одобряет. Оладьи на миндальной муке и без сахара — предел моих мечтаний.

— Как же всё легко и просто становится с людьми, когда у тебя есть еда! — смеётся Марк, привлекая к нам внимание мимо проходящих.

— Это и есть тот самый сюрприз? — принимаю в руки сочный пузатый бургер.

— Угу, — отвечает Амосов с уже набитым ртом.

— Вкусно, — довольно качаю головой и откусываю кусок побольше. — Токо еду запесено плоносить, так фто съесть надо бытро, пока нито из учителей не видит.

— Глаза красить тоже запрещено, — беспечно пожимает плечами. — Давно так делаешь?

— Полгода. А ты одет не по форме, — киваю на его тёмно-коричневое худи и широкие джинсы. — Ещё не заставляли переодеться?

— Пусть только попробуют! Кстати, что там на счёт твоей любви стучать в кабинет Бабули? Я немного недопонял этого вчера.

— А тебе не рассказали?

— Я всё равно не особо понял.

Эти вопросы невольно вызвали в голове воспоминания о том дне, когда я приняла решение не сдаваться, не давать себя сломить.

Полгода назад, март

Подсобка в нашей школе, располагающаяся в тёмном пустующем коридорчике, куда ходят только технический персонал, да парни на свои мужские разговоры, встретила меня тишиной и беспристрастностью.

Совершенно равнодушная к разворачивающейся трагедии. Как и все люди.

Обвинения и насмешки окружающих способны пошатнуть душевное равновесие. Особенно если тебе пятнадцать. Нет, это вовсе не пустяки — я запираю дверь изнутри и оседаю на холодный пол, шепча дрожащими губами:

— Нет... Нет, это не правда... Они ошибаются!

Тихий шёпот кажется невыносимо громким в этом одиночестве. Но насмешливые голоса, что продолжали звучать в голове, были по-настоящему оглушительны. Голоса одноклассников наперебой твердили, что я поступила ужасно.

Сегодня меня исключили из коллектива, хотя ещё несколько дней назад всё было нормально.

Не имея сил более сдерживаться и стараться быть сильной, я позволяю себе расплакаться.

— Я не виновата! — меня злит собственная слабость, но слёзы, оказавшиеся сильнее злости, не прекращают свой напор.

На следующий день я пришла в школу со стрелками на глазах. Но, бросая взгляд в отражающиеся поверхности, я не чувствовал себя увереннее, как ожидала себя почувствовать.

И всё же, они не смеют управлять мной — пусть видят моё сопротивление и решимость. Я их не боюсь. Плевать. Плевать на всё.

— Чем больше давление, тем сильнее сопротивление, — отвечаю Амосову, вспоминая один из уроков физики. — Мы не единственные, кто нарушает правила. А что до Бабули... Ну, я доложила ему кое о чём.

Ужас, как не хочу поднимать эту тему, так что даже радуюсь, когда парень из параллели, пробегающий мимо, кричит Марку:

— Неудачный выбор, новенький! Не сиди с ней!