Ты мне не друг

Глава 13. Не общайся с ним

После короткой переписки с Костей я вернулась к рисованию.

«Наконец-то папа вернулся домой! Больше никуда его не отпущу, а лучше расскажу ему, как сильно люблю и скучаю!».

Текст на слове «скучаю» чуть съехал вниз, и я расстроенно вздыхаю. Зато у моего персонажа появилось имя — Мишаня. И даже дом.

«Лицо восьмилетнего Мишани светится такой по-детски искренней радостью и обожанием, что мама мальчика, не смеет ничем намекнуть об истинной цели визита её супруга, который отсутствовал два месяца. С сжимающимся от боли сердцем она наблюдает за непоседливым сыном, весело гоняющим футбольный мяч по лужайке».

На листе с таким текстом я изобразила внутренний двор дома с ровно подстриженной травой и бегающего с мячом Мишаню. На заднем фоне маячат силуэты его мамы и папы.

«Мальчик ещё не знает, что всего через пять минут его мир перевернётся и что он уже больше никогда не будет тем Мишаней, которым является сейчас».

На следующем рисунке семейство из трёх человек расположилось в саду. Папа сидит за столом, накрытым бежевой скатертью, поверх которой изображён графин с апельсиновым соком и фрукты. Мама стоит рядом, опираясь руками на спинку стула, а маленький Мишаня радостно крутится вокруг любимого папы.

«Я и твоя мама больше не будем жить вместе».

Так и вижу, глядя на серию рисунков перед собой, как в том вымышленном мире в воздухе витает запах свежих домашних булочек, ветер слегка развевает скатерть и волосы, заставляет шелестеть листья деревьев в саду.

Забытый мяч потерялся где-то в кустах крыжовника, но мяч может не беспокоиться — о нём обязательно вспомнят, ведь о подарке папы ещё ни разу не забывали.

«Мишаня, послушай, папа будет приходить к нам в гости, он никуда не исчезнет».

Я рисую пустоту в глазах и растерянность на лице персонажа.

Не смотря на свой юный возраст, Мишаня всё понял. Мальчик понял гораздо больше, чем могли подумать родители, которые сейчас с беспокойством наблюдают, как стремительно гаснет свет в синих глазах их чада.

«Сынок, почти ничего не изменится...».

Изменится всё.

Так подумал про себя Мишаня, и так мяч сменился на деревянный меч.

***

Следующий день начался странно.

Наши глаза встретились. Затем одновременно спустились к груди, животу, бёдрам, прошлись вдоль ног, после чего быстро вернулись в исходную точку — я и Марк снова смотрим друг другу в глаза.

Наши тела сострясает приступ неудержимого смеха. На Амосове белая рубашка в голубую полоску и классические брюки. Лишь только кроссовкам он всё же не изменил.

Я же в свою очередь не уступила джинсам, хотя пришлось надеть неудобные лоферы и белоснежную рубашку, рукава которой, не удержавшись, я таки закатала.

— Ты забыла смыть макияж с лица, — хохотнул Марк. — Я ожидал увидеть тебя без стрелок!

— Не забыла, а не захотела! Я без стрелок, как без одежды!

Мы стоим на газоне у парадного входа в школу, только что встретившись. Мимо проходят другие ученики, с любопытством глазеющие на нас.

Среди проходивших я вижу и Костю Виноградова, сплюнувшего на землю жвачку, и разодетую в самое лучшее Алёну Чернову, что кривит губы при виде меня, но принимает самый милейший вид для Марка.

— Эта рубашка разбивает мне сердце! — Амосов театральным жестом хватается за то самое сердце, чтобы изобразить предобморочное состояние и крайнее отчаяние, чем вызывает у меня новую волну смеха. — Ненавижу рубашки!

— Но тебе идёт!

Марк продолжает дурачиться:

— Бабуля меня так напугал вчера, так напугал! Ты-то даже не представляешь, потому что не боишься его! Не умылась всё же, а я посмотреть надеялся...

— Вся школа содрогнётся в ужасе, если я умоюсь! — от смеха начинает сводить живот, но я не могу остановиться и продолжаю вторить смеху Амосова.

— А ведь Бабуля мне сегодня даже снился! — вдруг захохотал Марк пуще прежнего, почти истерично. — Он б-бежал за мной... по-по лесам... и орал во всю глотку, ч-чтобы я вернул ночную сорочку его бабушки!

Ответить сил нет, и я просто корчусь от смеха.

— А вообще, — становится мой друг очень серьёзным, — на счёт стрелок я не шучу. Покажешься без них?

Амосов такой непосредственный, озорной, но при этом опасный. А мой «Мишаня» так похож на него внешне... Я боюсь разочаровать его. Вдруг он представляет меня без стрелок какой-то другой? Не такой, какая я есть на самом деле.

— Потом, — отвечаю.

— Эй, ты только посмотри на эту бороду! — ухмыляется Марк, отвлёкшись на кого-то.

Я посмотрела в сторону бородача в рабочей униформе «чинителя душевых кабин», который с хмурым видом протискивается мимо множества учеников и бормочет, вероятно, самые изысканные проклятия, какие только существуют.