Ты мне не друг

Глава 17. Она десять из десяти, но...

Сегодня мне приснилось, что мы друг друга простили. Это был лишь сон. А в реальности я топчусь в нерешительности на расстоянии в несколько метров, боясь подойти к ней.

Ника Черникина обособилась от внешнего мира большими наушниками и сидит на скамье у окна, покачивая ногой в такт музыке, которая слышна только ей одной.

Я знаю, что она слушает какую-нибудь новинку хип-хоп исполнителя и решает какую же оценку поставить музыкальному альбому. Это может быть десять из десяти, а может быть полный провал не достойный и единицы.

Это длинная перемена, и половина школьников ещё сидит в столовке, доедая свой обед. Так что сейчас самое удачное время для моей минуты позора, пока рядом мало людей.

— Эм... Привет? — подхожу к ней и начинаю разговор.

Черникина смотрит на меня с неодобрением, но всё же опускает наушники вниз.

— Ты шутишь? — хмурит брови и удивляется одновременно.

Она ещё и по сторонам суетливо смотрит, будто боится, что её увидят рядом со мной и тоже заклеймят, как ту, с кем лучше не иметь дел.

— Я бы хотела, чтобы это была шутка, но нет, — развожу руками. — С тобой кое-кто познакомиться хочет...

— Кто?

— Один «плохой мальчик», который пока хочет остаться анонимным. Всё, как ты любишь.

— Смешно, — фыркает с пренебрежением.

— Я не шучу.

— Почему сам не подойдёт, раз такой «плохой»?

— Он отправил меня на разведку. У тебя никого сейчас нет?

— Нет, — отвечает враждебно.

— Ну, я пошла тогда... Пока! — машу рукой и спешу отойти от бывшей подруги подальше.

— Не разговаривай со мной больше! — говорит она мне вслед.

— Не очень-то и хочется.

Мне неприятно стоять рядом с ней и общаться, будто бы выдумывая причину и навязываясь в собеседницы. Ведь я вовсе не хочу быть в унизительной роли прилипалы.

Ника не ответила летом на моё сообщение с предложением поговорить, а молчание — тоже ответ. Я не глупая, и всё поняла.

И мне обидно, да. Мне больно. Но я надеюсь, что на Виноградова она всё же не клюнет, если тот перейдёт к более активным и самостоятельным действиям. А то знаю я Черникину... Она, как говорится, десять из десяти, но ей не нравятся «хорошие мальчики». Ей нравятся «плохие мальчики», которые потом становятся хорошими.

Или не становятся, как её бывший, который бросил её в прошлом учебном году.

— Ну, что? — встречает меня за поворотом поджидавший всё это время Виноградов.

— У неё никого нет. Это всё, надеюсь?

— Нет, конечно! — опускает мне на плечо свою тяжёлую лапищу. — Мы с тобой только начали операцию, Мечталова. Всё только начинается!

— Ладно, и что дальше?

— Дальше ты организуешь нам встречу.

— Каким это образом? Ты разве не слышал, как она меня послала сейчас?

— Мне плевать. О встрече потом расскажу, а пока и на том молодец, — треплет меня по голове, как послушную собачку.

— Покажешь дневник, чтобы я знала, что он точно у тебя? — осмеливаюсь спросить, сжавшись под его рукой.

— Ага, потом, — отпускает, наконец, меня. — Только Марку про него не рассказывай, понятно?

Неужели боится того, что Амосов настоит на том, чтобы вернуть мою пропажу просто так?

— А если расскажешь, — с угрозой продолжает Виноградов, — то опубликую фотографии каждой страницы твоего дневника в Интернете, а его вообще сожгу.

— Не расскажу, — отвечаю недовольно.

— Кстати, а где Марк таскается?

— Ушёл в библиотеку оставшиеся учебники получить, а то его уже ругают за то, что моими пользуется.

Говорю это, а сама смотрю на проходящего мимо Кирилла. Вот опять он вовремя, как всегда! Так заинтересованно уставился на нас, что не знаю смеяться мне или опасаться сплетен, которые он скоро распустит обо мне с Костей.

Итак мучаюсь от того, что не рассказываю об общении с Виноградовым. Я не скрываю этого от Марка, но он был так недоволен в прошлый раз, когда узнал, что его друг начал со мной переписку...

К тому же вчера мой сосед по парте был злой, и сегодня только-только начал, вроде, оттаивать. Снова общается со мной, хотя и на обычное веселье не настроен.

— А ты же тоже здесь новенькая? — заговорил он снова, когда вернулся из библиотеки с набитым учебниками рюкзаком.

Мы сидим за партой и ждём скорого звонка на урок. Одноклассники носятся между рядами, кричат и смеются, подбрасывая в воздух чью-то сумку, как волейбольный мяч.

Похоже, это сейчас над Грибцовым издеваются так. Он хоть и староста, но отстоять не всегда себя может. Худой и скромный — тут без шансов.

Мне бы тоже могло так доставаться, но никто не решается пристать ко мне всерьёз из-за Марка, что часто рядом и нисколько не стесняется дружбы со мной.

Амосову даже слова никто не говорит плохого, а наоборот — все хотят с ним общаться. Харизма — мощная штука!