Ты мне не сестра. Закрытая школа

1

Алёна.

Захожу в гостиную. Мама отрывается на секунду от чемоданов, но, увидев, что это вернулась я, принимается собирать вещи дальше.

— Мам, я никуда не поеду. Буду жить в коробке из под холодильника, - угрожаю глупо и по-детски.

Но что ещё я могу? В окно выброситься? Так у нас первый этаж. Максимум - сломаю ногу, и то не факт. Короче, не угроза, а смех. Даже озвучивать не стоит.

— Мам, можешь уезжать, но тогда ты переступишь через мой труп, - веду себя, как в кино. Короче, по-идиотски. – Папа год назад всего пропал... Всего - год! Права была бабушка. Ты…

Отвлёкшись от вещей, мама смотрит на меня, и я осекаюсь, когда вижу в похожих на мои глаза, такую глухую боль и тоску, что мне самой завыть хочется. Не могу. И знаю, что мама, никакая не женщина лёгкого поведения. Конечно, нет. Это я так...от безысходности... Как и моя бабушка - папина мама. На самом деле, она, всегда хорошо относилась к маме, но, после того, как папа без вести пропал, в неё словно бес вселился.

Промакнув глаза подушечками пальцев, мама продолжает теперь уже грубо распихивать наши вещи по сумкам и чемоданам.

— Алёна, ты не ребёнок, - напоминает мне об этом. – Тебе исполнилось восемнадцать полгода назад. Прошу тебя, хватит уже так себя вести.

Подлетев к маме, со злостью, явно нарываясь, вываливаю на пол все вещи из полностью собранного ей чемодана.

— Я не поеду. Ты предала память о папе. Как ты могла? Как? - воплю с возмущением, потому что до меня искренне не доходит.

— Алёна, - мама тоже повышает тон. – Глеб очень хороший мужчина. Да, между нами нет того, что было у меня с твоим отцом, но вспомни о брате. Женечке нужен отец…

— У него есть уже отец. Есть! - я срываюсь на визг, и сама же морщусь.

— Да что ты говоришь?! - злится в ответ мама. – И где он? Где? Ты знаешь?

Я молчу и впиваюсь ногтями в ладони. "Не плакать, не плакать...", - Уговариваю мысленно себя я.

"Не буду...".

— Он пропал без вести. Всего лишь пропал, - от бессилия я продолжаю орать. – Ты сможешь смотреть ему в глаза, когда он вернётся, мам?

— А если не вернётся, Алёна?! - бьёт по больному этим вопросом мама. – Если он не вернётся? Что мы будем делать? Ты знаешь сколько у нас расходов? Знаешь сколько накопилось долгов? С каких денег мы их будем отдавать? Станем голодать?

— Но мы... - растерявшись, я не договорила.

Как же? Неужели мы... У нас что закончились деньги?

— Я просила его бросить работу. Просила, - шёпчет мама, собирая с пола вещи, что я недавно разбросала. – Христом Богом умоляла, но нет. "Риск оправдан. В военке платят больше.", - так говорил. И что теперь? Кому нужны его деньги, когда его рядом с нами нет? Зачем мне эта его страховка?... Пусть подавятся ей! Ни копейки от них не возьму...

Услышав всхлип, я приседаю рядом с мамочкой, сжимаю её холодную руку.

— Мам, - встретившись с её потухшим взглядом, одумываюсь, и помогаю с вещами. – Прости меня. Я такая дура. Не знаю, что говорю. Ты…

— Я не права, Алён, - почему-то считает, что в чём-то неправа мамочка. – Я откажу Глебу. Найду для Женечки бесплатный садик и возьму подработку. Официанткой или... Кем-то ещё... Решу позже. Мы справимся.

— Нет. Не нужно, мам, - я прикусываю губу. Всеми силами стараюсь держаться и не плакать. – Женя не должен страдать из-за меня. Хорошо? Ему ведь нужен ни один лишь садик. Вспомни про физиотерапевта, про лекарства. Я не прощу себя, если стану причиной того, что Женечка никогда не сможет нормально ходить. Не надо, мам. Давай попробуем. Надеюсь, что ты забудешь папу, и…

Оборвавшись, тупо пялюсь на свои руки.

Понимаю, что вцепилась в выпавшую из чемодана мамину кофту.

И? Что дальше? Что в таких случаях говорят ещё?

— Алён, не рви мне сердце на куски, - за подбородок мама поднимает моё лицо и заставляет посмотреть на неё. – Я никогда не забуду его. Боже! Ты бы знала как я мечтаю, чтобы он вернулся ко мне… К нам. Но, наверное, нужно смириться.

Сняв очки, мама откладывает их на пол, вытирает с щёк слёзы и просит с затаённой болью в голосе:

— Пожалуйста, попытайся меня понять.

— Ма-а-ам, - жалобно тяну я.

Она притягивает меня к себе. Успокаивает, когда я начинаю рыдать...

Захлёбываясь слезами, цепляюсь за её блузку.

— Я знаю, солнышко. Я всё знаю, - шепчет мне мама вперемешку с поцелуями в макушку.

От этого и ласковых поглаживаний по волосам я немного затихаю, но слёзы так и продолжают течь по щекам беспрерывным потоком...

Проходит меньше часа, прежде чем мы с мамой загружаем и вещи, и себя в её седан и неспешно едем в новую жизнь. По крайней мере, в зарубежных кино так показывают начало чего-то нового: дорога, играющая из динамиков музыка и молчание между пассажирами. Через два часа, через три… Честно, я не следила за временем, знаю лишь приблизительно сколько прошло. Так вот... Спустя долгое мелькание за окном разнообразия пейзажей, мама останавливается у огромного дома, глушит машину и выходит. А я, разинув рот, смотрю на странного представителя противоположного пола.

"М-дя-я-я...", - Протянула я мысленно. "Не даром я от парней подальше держусь. Ну и чудики же они!".

— Алёна! - стучит мне мама в окно.

Вывалившись из машины на территорию частного дома, я негромко спрашиваю:

— Мам, ты не знаешь что это за почтальон Печкин?

Подозрительно прищуриваюсь, смотря на этого недоперсонажа из "Простоквашино".

Самое смешное, что он подъезжает к дому моего отчима.

— Где? - не понимает мама о ком я, и продолжает, кряхтя, вытаскивать чемодан из машины.

Помогаю ей с ним. Мы ставим на грунтовую дорожку тяжеленную тяжесть, именуемую самым удобным чемоданом в этом мире(продавец нас с мамой в этом так очень рьяно убеждал). И мама крутит головой в поисках того, о ком я её спрашиваю.

— А-а. Это сын Глеба, но...не знаю почему он на велосипеде, - заканчивает мама и, в подтверждении своих слов, недоумённо жмёт плечами, на которые был сразу же наброшен тёплый кардиган.