Ты мне не сестра. Закрытая школа

6

— Девяносто пять, - измеряет мне грудь Василина Леопольдовна. — Талия - пятьдесят пять. Деточка, прости за нескромный вопрос. У тебя грудь сделанная? Худенькая, маленькая и…

— Василина Леопольдовна, - встревает мой сводный, прекратив пролистывать журнал.

— Извини, - понимает после его окрика портная, что перешла черту.

— Ну, ты не красней, - обращается ко мне, заалевшей. — Я не со зла. Привыкла, что Максим мне, как сын родной. Да и привыкла я. Знаешь, в бабском кругу поработаешь с моё, то-ж привыкнешь. У нас мало чем можно друг друга смутить, вот и расслабилась я немного. Сунула нос не в своё дело. Извини уж, детонька.

— Своё у меня всё, Василина Леопольдовна, - чуть язык не ломаю я. Зубодробительное имечко. – Я в бабушку. Она тоже маленькая, но фигуристая.

— Понятно. Понятно, - улыбается вроде пристыженно швея и измеряет мне то, что всё никак не может остаться без интереса Свиридова.

— Интересный журнальчик? - любопытствую.

— Очень, - закрывает себе им обзор на нас.

Но мне стоять без движения тяжело, разомну хотя бы язык.

— Вы сказали, что пелёнки отшивали, Василина Леопольдовна? В самом деле?

— Нет. Что ты?! - смеётся звонко. — Это я так шучу, детка. Но отца Максима знаю...не соврать бы.. Лет пятнадцать и Максима...столько же.

— Простите, - извиняюсь, когда звонок нарушает нашу беседу.

— Ничего, ничего. Я всё измерила, - говорит портная и выходит что-то сделать в ограждённой от нас пластиком комнате.

Хладнокровно оставляет меня наедине со Свиридовым, что откинув журнал и неотрывно запялил на меня.

— Да, Миш? Привет.

— Отметим окончание каникул, красотка? - оглушают меня динамики.

— Тебе бы тока отмечать. Я не знаю. У меня теперь надзиратель появился, - крутанувшись, чтобы скрыться от него, заодно и понижаю тон.

— Не будь скучной, Алёнка. Я всем сказала, что ты придёшь. Не подводи подружку.

Подружка. Всего лишь знакомая, с которой приятно было проводить время… Иисусе, как парень сказанула. Тьфу. Тьфу. Тьфу.

— Знаешь сколько тут сладостей? Пирожные, мини-тортики, конфетки, булочки. Куча всего. Папа испытывая вину за то, что работа ему и дочь, и жену заменила, не поскупился.

— Мишка, ты режешь без ножа. Без ножа. Слышишь?

Девчонка захохотала непонятно над чем.

— Приезжай. Адрес скинула. Вечерина в пять, но можешь пораньше.

У-гу. Пораньше. То бишь начали без меня.

— Хорошо. Приеду, - соглашаюсь.

Что и творю?

— Ждём. Тут и Ваня. Всё тебя спрашивает.

— Ваня? Но ты же знаешь, что он сын маминой подруги, - чувствую жар спиной и ускоряюсь, чтобы закончить беседу.

— И что?

— Она мне его сватала. Помнишь? Но я не соглашалась.

— Э-э-э... Ах, да. Вспомнила. Но он нормальный парень. Поговорим с ним. Объясним, что ваши дорожки разные и не сойдутся никогда. Не волнуйся, Алёнка. Всё будет нормалёк. Приезжай быстрее, - и малахольная знакомая кладёт трубку, не дождавшись моего точного вердикта.

Не давая и секунды, чтобы отказать ей.

— А-а-алёна...

Вздрагиваю.

— Да? - осторожненько «прикручиваюсь» обратно.

— Ты злишься? Чем-то огорчился? Что с лицом? - не могу идентифицировать настроение и настрой брательника.

— Что за Миша? - рычит он, встряхивает меня.

— Ай, - теряю равновесие и для балансировки повисаю на нём.

Максим не против - на поясницу предприимчивая пятерня в мгновение ока опускается, но против - я. Отодвигаюсь.

— Миш…

ель - моя знакомая.

Хочу честно признаться, но неуправляемость забурлила в крови и я выдала: — Миша - мой парень. Настоящий.

— Какой парень? - совсем не успокаивается Свиридов.

Пожалуй, даже взбился сильнее обычного.

— Нефейковый. У вас с ним ничего общего. Ты мой молодой человек на час. Он просто мой молодой человек. И я пойду. Он меня ждёт.

— Алёна, я тебя не отпущу, - чеканит Максим, не давая пройти.

— Схренали? - выбираю самый легонький матюг из крутившихся на языке.

— Я… - замолкает, я готовлюсь уже праздновать победу, но он опять говорит уже надоевшее: —... Я за тебя ответственность несу.

— Не сломался? - участливо хлопаю глазами.

— Что?

— Нести ответственность. Не сломался?

— Я сказал, что не поедешь, - «пыхает» на меня огнём ужас мой.

— Хорошо. Позвоню маме и, если она разрешит - ты не посмеешь мне отказать.

— Я… - теряется этот надзиратель недоделанный.

— Помолчи, - набираю матушку.

— Да? - слышу через пару тройку секунд.

— Что стряслось, Алёна?

— Почему обязательно должно что-то стрястись? Ничего, мам, не произошло. Я сняла мерки, форму привезут завтра утром.

— Молодец.

— А могу я в качестве поощрения позависать с Мишей?

— С Мишенькой?

Максим кривится от маминого сладкого голоса.

Кривись, кривись.

— Можешь. Но не допоздна. Поняла? И звони через каждые два часа.

— Хорошо, мам. Спасибо.

Мама прощается и я торжествующе смотрю на погрустневшего братюню.

— Всё. Чмоки-чмоки. Я побежала, - спрыгиваю с «постамента».

— Давай подвезу тебя хоть? - почему-то не может угомониться.

— Нет. Спасибо, - отмахиваюсь от него, свято веря, что мне помощь будет не нужна...

Спустя четыре часа...

— Алё, мам?

— Ты где? - взволнованно.

— Я домой через минуту поеду. Прости, что не позвонила раньше.

Утираю слёзы.

— Мам, а Максим…

— Он пытался тебя дозвонится, но ты трубку не брала.

— Можешь сказать ему, чтобы он мне позвонил.

— Что-то случилось?

— Нет. Нет, - добавляю в тон бодрых ноток.

— Хочу извиниться, что не брала трубку. Скажи ему, пожалуйста, чтобы позвонил.

— Скажу. Хорошо, - недоверчиво соглашается мама.

— Спаси..

— Мигом домой иди, - вспоминает мама, что зла.

— Нас ждёт серьёзный разговор и молись, чтобы я не пошла на поводу у злости и не взяла ремень. Теперь и по воскресеньям никаких друзей. Поняла?