Ты мне не сестра. Закрытая школа

7

— Ой… - фальшиво ойкаю.

— Что? - вроде пугается Максим, а вроде и нет.

Не знаю. Во мне в это время умирала великая актриса, которая посоветовала рухнуть на него. И понадеяться, что он поверит, и передумает делать, что он там хочет.

— Что-то мне плохо. Ох! Ах! Ох, - причитаю.

— Переигрываешь, - снова показывает, что его не одурачить, но меня не «отфутболивает».

Позволяет виснуть на нём и слюни на его плечо «пускать».

— Да? Переигрываю? - заглядываю в хвойные глаза.

Свиридов со всей ответственностью кивает. Его ладони - на моей талии, но протеста по этому поводу я не испытываю. Наоборот. Защищённо так, но чего-то хочу…о. О! В лес и печенек с лимоном!

Нет. Пожалуй, лес - навязанная идея. Насмотрелась на очи Максима бездонные и одурманилась. Да и только потеряться в лесочке мне не хватает для полного счастья, но вот насчёт печенья...

— Давай заедем в супермаркет? - горю воодушевлением. – Печенек хочу.

— Давай, - хрипит чего-то.

— Простыл? Да? - спрашиваю, ведя кончиками пальцев по его голой шее.

Он расфокусированно следит за этим.

— Надо шарф носить, - советую от души. – Посмотри на меня. Голова в холоде, ноги - в тепле, шея - в жаре. Золотая середина.

И что-то я не то ляпаю, так как Максим изменился в лице, отодвинул меня так аккуратненько от себя и...

Нет, ну, да. Уходит. Совершенно точно - уходит. Не обман зрения.

— Дура дурой. Послал же Бог «сестричку». Голова у неё в холоде, шея - в жаре…

Чего он там, как старый дед, бухтит? Не слышу. Похлопав глазами, срываюсь с места и бегу за ним.

— Подожди меня, Максим. Максим! Меня подожди, я ведь могу заблудиться.

—…надо было её бросить. Справлялась бы самостоятельно. Да-а тоже не смог бы. Западня... Алёна! - рявкает, не заканчивая вести себя, как сбежавший из сумасшедшего дома.

— А? - я растерянно поднимаю на него голову.

— В машину... - сжимает челюсть, вдыхает... выдыхает. Слава Богу.

А то ведь так недалеко и лопнуть.

— Садись.

— Да как я в неё сяду? - озадачиваюсь.

— Ты припарковался... Вон глянь! - указываю на препятствие. – Впритык. Дверь открыть можно лишь с твоей стороны.

— Иди сюда тогда, - явно опасно для меня подманивает меня к себе Свиридов.

— Лучше сдай назад и я залезу спокойно, - выношу на обсуждение адекватное решение возникшей проблемы.

— Алён, сюда, пожалуйста, подойти. Или я к тебе сам подойду, - лопается терпение у него.

«ЛОП. ХЛОП.». Или с каким звуком терпение у людей лопается?

— Алёна!

— Иду я. Иду, - прекращаю думать о глупостях. — Чего ты кричишь? Иду.

— Давай, перелезай, - Щелчок, Максим, открыв машину, выжидательно зырит, к сожалению, на меня, а не на машину.

— В чём проблема, если я сяду, когда ты…

— Ни в чём. Лезь, - не сдаётся он, но и я упряма.

Ещё чего? Ему, когда лезть буду, на мою юбку та-а-акой вид откроется, что и не знаю, смогу ли я после такого смотреть на Максима без стыда.

— Что за замашки дурацкие у те…

— Поцелую.

— А? - думаю, что мне послышалось.

— Сделаем как ты хочешь, если дашь себя поцеловать, либо живо лезь! - и берёт меня за грудки.

В смысле за ткань кожаной куртки…в смысле на спину ручищу положил и…смешались мысли.

Смешались и перемешались.

А чего они? Не надо.

— А давай! Целуй, - пускаю ситуацию на самотёк.

Свиридов немного удивляется, но эта эмоция быстро сменяется на какую-то другую. Непонятную. Сокращаются сантиметрики, сокращаются миллиметрики, его пальцы вот-вот коснутся моего подбородка. Наверное, нежно захватят и… Он даже не доносит до меня руку, а я, взвизгнув, выскальзываю из его мускулистых рук как мыло в душе.

Ползу, заползаю на сиденье и резво пристёгиваюсь. По шоку, написанному на лице Максима, узнаю, что он явно от меня не ожидал подобного.

— Ты там скоро? Или дверь закрой! Мне дует, - злюсь, но больше на себя.

И в кого я такая трусиха? Точно не в маму, у них с Глебом Андреевичем отношения стремительно развивались.

"Какое сравнение странное. Никаких у тебя отношений не может быть с сыном твоего отчима, Алёна. Максим ужасный и наглый мажор, и ещё он...".

— Поедем в супермаркет, Колючка? - включает ужасный и наглый печку.

— Я тебя ударю, если не прекратишь мне прозвища придумывать.

— Не ударишь, - самоуверенно заявляет.

— Почему? - обалдеваю.

— Я милый и добрый. И овечку напоминаю. Ты бы ударила овечку?

— Ты - баран.

— Нет. Я - овечка, - спорит серьёзно. — Овечки милее баранов. Не веришь - глянь фотку в инете.

Мы выезжаем из переулка.

— Можно попью? - забираю стаканчик с кофе и, не дождавшись разрешения, отпиваю из него.

— Нельзя. Нельзя, - орёт Свиридов, но поздно я уже раскашлялась на весь салон.

— Почему жжётся? - высовываю язык и свожу глаза в центр. — Что ты туда налил? Не кофе?

Выхватив у меня стакан, Свиридов ставит его в подстаканник.

— Научись не лезть куда не нужно, - мрачно советует. — Облегчишь жизнь и себе, и другим.

— А-а-кха. Горько, горько как, - не могу убрать ужасный привкус.

— Что там было? Яд? Ты меня отравить хотел? Я умру? Кажется, язык немеет...

— Не умрёшь ты от глотка коньяка. Прекрати, ипохондрик убогий, - закатывает глаза Кудряха.

— Бу-бу-ху-ху, - покатываюсь со смеха.

— Такой лапуленька лапопусенька и ворчит, бурчит. Ты бука, но милый бука, а милым многое простительно, - лезу к мажорчику своему, чтобы потискать его за щёчки.

— Ути-мути-пути-дути. Какие щёчки, - мешу как тесто личико мимишное.

— Эк тебя развезло с одного глотка, - шокировано выдыхает мне в губы Максим.

— Ничего и не развезло, - обижаюсь.

— Ты до этого алкоголь никогда не пила? - поглядывая на светофор, поправляет меня съехавшую с кресла вниз Свиридов.

— Не пила, - мотаю головой.

— А скажи-ка мне, Алён, кто такой Миша? - загорается нехорошим огоньком хвойный лес во взгляда Максима.