Ты мне нравишься, Смешинка?

4 часть.

Успенская.

Понедельник. Солнце светит так ярко, что аж глазам больно. Я стою перед зеркалом в своей комнате и делаю последний штрих — подкручиваю непослушную прядь волос.

Ну всё, Саша, соберись. Ты — огонь! Красивая, умная и да, самая весёлая!

За выходные я решила, что добьюсь внимания Пономарёва.

Надеваю любимые джинсы, белый лонгслив и куртку. Выгляжу отлично, даже сама себе нравлюсь.

— Сегодня он точно обратит на меня внимание! — говорю я своему отражению и решительно хлопаю себя по щекам.

Выхожу на улицу, и ветер играет моими волосами. Я улыбаюсь, представляя, как Пономарев увидит меня и наконец-то перестанет делать вид, что я для него — пустое место.

Ну держись, Пономарев. Ты не готов к такой Саше!

Толпа студентов спешит по коридорам, смеясь и переговариваясь. Но я всё равно ищу взглядом его знакомую фигуру. Вот только его нигде не видно. Даже у его привычной компании.

— Где его черти носят...

Раздраженное фырканье сбоку. Я поворачиваюсь. Макс стоит, привалившись к шкафчику, с наглой ухмылкой на лице. Рядом Полина.

— Привет, ребята! — улыбаюсь им.

— Санька ищешь?

— Почему ты решил, что я ищу именно его? — фыркнула я, косясь на Полину.

Она рассказала Максу, что я влюблена в Пономарёва?

— Да брось, Успенская, — закатывает глаза Макс, прижимая к себе Полину. — Мы все не слепые.

— Я ничего не рассказывала! — восклицает Полина.

— Да я сам все вижу, все эти твои взгляды на него, — Макс задумчиво смотрит на меня, а после говорит, — ты хорошая девчонка, так что прямо тебе скажу: ты достойна лучшего.

Некоторое время я просто молчала. Макс сказал всё так прямо, что даже не знаю, как ответить. Я действительно заслуживаю большего. Больше, чем взгляды, больше, чем просто неуверенные отношения... И... может, и правда, стоит перебороть свое упрямство и наконец признать очевидное?

Но как такое доказать влюбленной девчонке?

Макс просто вздыхает и качает головой, но больше не пытается меня остановить. Полина смотрит на меня с легкой грустью — она знает, что мне бесполезно что-то доказывать сейчас.

Я прохожу мимо них, шагаю дальше по коридору — и вижу его. Пономарёв стоит у окна, задумчиво смотрит куда-то вдаль. Его обычно насмешливый взгляд сейчас серьезный, почти отрешенный. И почему-то от этого щемит в груди.

Вот и он. И что теперь? Подойти? Развеселю его! Натягиваю улыбку, вытаскиваю из кармана чупа-чупс и протягиваю ему. Он вдруг поворачивается в мою сторону, будто почувствовал взгляд. Я поднимаю бровь, всё ещё с чупа-чупсом в руках, и смотрю прямо на него.

— Это че?

— Чупа-чупс.

Он моргает, будто выходя из ступора. Потом хмыкает и качает головой:

— И с чего это вдруг?

Я пожимаю плечами, делая вид, что всё под контролем. Хотя руки немного трясутся.

— Ты выглядел грустным.

Его лицо на секунду теряет обычную каменную маску, будто я невзначай задела что-то, что он тщательно скрывал. Он быстро хмурится и отводит взгляд, но уже поздно: я успела заметить.

— Да кому какая разница, как я выгляжу? — бросает через плечо, но звучит это не так уж убедительно.

Я протягиваю чупа-чупс ближе — почти тыча ему в грудь.

— Возьми. И перестань киснуть.

Он смотрит на конфету, потом на меня и вдруг — резко хватает её, будто боясь передумать. Кажется, он всё-таки взял. Маленькая победа?

Пономарёв разворачивает фантик, на секунду задумывается, потом неожиданно поворачивается ко мне спиной и делает вид, что внимательно изучает конфету. Но я всё равно успеваю заметить — уголок его рта дрогнул. Почти что улыбка. Через пару секунд он уже жуёт чупа-чупс, а я стою рядом, стараясь не выдать своё торжество.

— Ну и дурацкая у тебя привычка — лезть не в своё дело.

Говорит это беззлобно, даже с намёком на шутку.

— Зато работает, — я улыбаюсь во весь рот, потому что вижу — он уже не хмурится.

Может, и правда — чупа-чупс лучше всяких слов?

— Да и вообще сладкое всегда поднимает настроение!

Он хмыкает, а потом смотрит на меня с чуть теплейшим взглядом. Кажется, чупа-чупс всё-таки подействовал.

— С этим трудно спорить.

И вдруг в его голосе слышится чуть заметное веселье.

— Хотя, знаешь, у тебя есть ещё одна дурацкая привычка.

— Какая? — удивляюсь я.

— Ты всегда смеёшься.

— Это разве плохо?

— Нет. Наоборот. Просто, — отводит взгляд и чуть кусает губу и вдруг выглядит совсем задумчивым. Как будто слова уже на кончике языка, но он не решается их произнести. Я пристально смотрю на него в ожидании.

— Забей.

Я неожиданно хлопаю его по плечу — так, что он вздрагивает.

— Эй, Пономарев, если ты собрался сказать что-то важное — не тяни резину!

Он морщится, но уголки губ всё равно дрогнули.

— Ты невыносимая.

— Зато ты улыбнулся. Миссия выполнена.

Кажется, я начинаю понимать, как с ним работать.

***

В столовой шумно, но наш стол — отдельная вселенная. Гора что-то рассказывает, размахивая вилкой, Полина смеётся. Лера с Ренатом перешептываются. Я незаметно смотрю на Пономарева — он сидит, молча ковыряет вилкой котлету. Но теперь уже не хмурится.

Вдруг он поднимает глаза и ловит мой взгляд. Я не отворачиваюсь. Наоборот дерзко улыбаюсь и киваю на его тарелку.

— Котлета тебе ничего плохого не сделала, да?

Ренат фыркает, Макс закатывает глаза. А Пономарев... Пономарев вдруг коротко усмехается.

— Зато ты — делаешь.

Все за столом замолкают на секунду. Даже Макс. Потому что это — первый раз, когда он ответил мне без сарказма. Почти что по-дружески.

Прогресс. Медленный, но прогресс.

— Что же я делаю?

— Много болтаешь.

Я хихикаю в кулак. Сарказм от Пономарева никуда не ушел.

— Пацаны, а го тусовку у меня на выходных? — предлагает Гора, оторвавшись от компота.

Стол взрывается одобрительными криками.

— Гор, давно пора! — Макс стучит кулаком по столу, чуть не опрокидывая стакан.