Ты мне нравишься, Смешинка?

21 часть.

Мы с Полиной сидели на подоконнике. Лера с тетрадкой в руках ходила туда сюда и заучивала лекции. Сейчас у нас должен был быть зачет. Но все мои мысли только о Пономареве... О его губах… руках, прикосновениях… черт возьми… как сейчас вообще можно думать о чём-то ещё, когда он так горяч в своей чёрной футболке…

— Эй, невеста! — фыркает Полина. — Ты бы лучше о свадьбе своей беспокоилась, а не об этом зачете.

Лера чуть хмурится:

— Ну, Поля, всё под контролем. Я всё подготовила и ничего не забуду.

Сидя рядом, я хмыкаю, я едва могу сосредоточиться на разговоре, потому что в мыслях всё время возвращаюсь к Пономареву.

Лера продолжает учить лекции и Полина переключается на меня.

— Ты чего такая счастливая, Сашуль?

Потому что он сказал, что я его. Потому что завтра мы идём на свадьбу вместе. Потому что я знаю — после всех неудач, наконец-то появился тот, кто держит меня крепко и называет своей.

Но вслух только хихикаю, глядя в окно:

— Да так… просто день хороший.

Пальцы машинально касаются шеи — там, где ещё чувствуется след его губ.

— Я пойду в аудиторию! — вдруг восклицает Лера и косится на нас. — Вы так громко разговариваете, что я не могу ничего запомнить.

Мы с Полиной пожимаем плечами и остаемся вдвоем. Подруга рассматривает меня с интересом, а потом ее глаза округляются.

— Ты чего?

— Это что? — показательно сглатывает слюну она.

— Ты о чем? — я начинаю рассматривать свои руки, а после касаюсь своих щек. — С лицом что-то не то?

— С шеей! — эмоционально восклицает Полина и тянется к моей коже. — Засосы! Успенская, это что такое?!

— Это? Да просто солнечные ванны. Перегрелась, — говорю я с самым невинным лицом и резко прикрываю шею рукой.

Полина фыркает:

— Солнечные ванны?! Успенская, ты издеваешься?

А внутри всё трепещет: он поставил знак. Мой. И всем надо знать.

— Это пустяки, — я махаю рукой. — Я упала и поцарапалась.

— Упала, значит? Ого, и не один раз, да?

Усмешка её чуть скептическая, она явно не верит. Но я только хмыкаю спокойно — и стараюсь не выдать, как в груди всё горит, а щёки пылают.

— Ну, — тяну я и тут же вздыхаю под строгим взглядом подруги. — Мы с Пономаревым кажется теперь вместе.

— С Пономаревым? — Полина на секунду замирает, потом резко хватает меня за плечи. — Ты серьёзно?! Ты же помнишь, что этот парень — огонь в штанах и беда на двух ногах?!

А я только киваю, и не могу сдержать улыбки. Широкой. Глупой. Счастливой.

— И да. он сказал, что я его, — шепчу почти про себя.

Полина смотрит на меня долгую секунду, потом фыркает:

— Ну всё, подруга! Твой покой закончился. Поздравляю. Теперь ты официально часть легенды «Как Пономарев сводил всех с ума».

Я смеюсь. Улыбка сползает с лица, вспоминая то, как он оттолкнул меня дважды.

— Знаешь, мне кажется, что он снова оттолкнет меня, — неловко бормочу я. — Нет, я не говорю, что так все и произойдет. Пономарев обещал и частично доказал, что больше не сделает этого. Но у меня есть сомнения.

Он целовал меня так, будто я последнее, что у него осталось, но ведь он такой. Он горячий. Непредсказуемый. А я слишком чувствительная.

А вдруг это просто игра? Вдруг завтра он скажет: "Было весело" — и растворится?

— Я верю ему, но боюсь поверить до конца,— шепчу я Полине, опустив взгляд.

Полина на секунду молчит.

— А ты посмотри на него, — говорит она серьёзно. — Когда он смотрит на тебя — это не взгляд кобеля, который просто хочет твое тело. Ну раньше так и было. А сейчас это взгляд парня, который нашёл то самое чудо и боится уронить.

— Думаешь, я и есть чудо в его жизни? — улыбаюсь.

Полина усмехается, чуть хмыкнув:

— По правде сказать, я никогда ещё не видела его таким заинтересованным. Он всегда держался на расстоянии. Всегда держал чувства под контролем.

Я только киваю, не сводя взгляда с окна, где Пономарев стоит среди парней и курит сигарету.

— Он сейчас смотрит сюда.

Он поворачивается — медленно, будто чувствует мой взгляд. И вместо ухмылки — только тяжёлый, горячий взгляд. Прямо в меня. Даже с этого расстояния чувствуется. Я даже не понимаю, как он на меня смотрит. Как будто я единственная здесь, как будто всё остальное — просто фон.

Я поднимаю руку и машу ему. Пономарев хмыкает — чуть ухмыляется и тоже машет, а потом делает долгую затяжку сигареты. Так и стоит, смотря на меня всё время, будто забыл, что вообще курит.

Полина хмыкает, прикрыв рот ладошкой:

— Серьёзно, он сейчас съест тебя взглядом.

Я смеюсь. Полина тоже смеётся, качая голову:

— Я надеюсь, у тебя хорошая иммунная система, Саш. Потому что когда он поймает тебя, тебе придется целую неделю никуда не выходить.

И внутри всё заходится, щипит и тянет от этих мыслей. А на щеках появляется румянец, поэтому я тут же шлепаю подругу по рукам:

— Это тебя такому Макс научил?

Лицо Полины тоже немного краснеет, но она только фыркает, потирая шлепок по руке.

— Это жизнь научила, к слову. Поверь, я с этими парнями со школы. Знаю каждого. И также я знаю, как Пономарев выглядит, когда хочет женщину. — Она чуть усмехается, глядя в окно. — И прямо сейчас он выглядит именно так.

Сердце снова начинает бешено колотиться, стоит только его увидеть. Тело отзывается мурашками, как в первый раз, стоит только встретиться взглядами. И это несмотря на то, что он просто стоит там, курит, разговаривает с парнями, а потом вдруг хмыкает, глядя прямо в окно. Как будто он знает, что я смотрю прямо сейчас. Ужасно… как хочется быть прямо сейчас рядом.