Ты мне нравишься, Смешинка?

22 часть.

Вскоре приходит время нарядиться и ехать на свадьбу Рената и Леры.

Я надеваю вечернее платье, которое мне помогает подобрать Полина и всё это время чувствую внутри легкую тревогу. Могу ли я контролировать то, что буду чувствовать или просто потеряюсь в его руках полностью?

На свадьбе было немало людей. Я сразу же подошла к Лере и вручила ей конверт с деньгами. А после мы обнялись. Лицо подруги буквально сияло от радости. Она крепко обняла меня в ответ:

— Спасибо! — её взгляд искрился счастливыми слезами в уголках глаз. — Всё проходит лучше, чем я могла представить.

— Все будет хорошо! — улыбаюсь. — Это твой праздник.

— Нет-нет, это наш праздник. Ты была со мной с самого начала. Вы с Полиной. А ещё вы помогли мне удержать спокойствие, вместо истерик и слез.

Во время разговора я вдруг с удивлением почувствовала, как чья-то ладонь мягко коснулась моей спины и остановилась почти на пояснице. Я тут же развернулась и увидела Пономарева. Он выглядел прекрасно. В своем черном костюме.

— Поздравляю, братан! — улыбнулся во все тридцать два и пожал руку Ренату.

Ренат улыбнулся, крепко обнял его за плечи.

— Спасибо, Санек. А ты пришел сегодня с кем-то официально? — хмыкнул он, переводя взгляд на меня.

Пономарев не сводил с меня глаз. Его рука всё ещё лежала на моей талии — чуть выше пояса платья, теплое прикосновение, будто заявляющее права.

— Ага.

Он смотрит на меня уголком глаза и в его взгляде столько чёрного юмора и дерзости, но ещё больше: гордости.

Лера наклоняется ко мне и шепчет в ухо:

— Поздравляю, Саш.

Лицо моментально краснеет, а внутри всё загорается от этих слов. Я едва успеваю ответить Лере:

—Спасибо, Лер…

И тут же чувствую — пальцы Пономарева чуть сильнее сжимаются на моей спине.

Мы отходим подальше от толпы. Неловкое молчание висит между нами минуту, две, три. Мы оба стоим подальше от других людей и всё-таки слишком близко друг к другу. Я чувствую жар его тела рядом, не могу не смотреть на его профиль — его челюсть поджата, чёрные глаза прикованы к танцполу.

Через некоторое время Пономарев вдруг чуть хмыкает, всё ещё смотря куда-то перед собой, на танцпол с гостями. Но в его голосе звучит напряжение.

— Смешинка, не думал, что ты так хорошо будешь выглядеть в этом платье.

— Это комплимент? — ухмыляюсь я.

Он хмыкает чуть резче и взгляд наконец-то перемещается на меня, в его голосе почти насмешка:

— Точно не похвала. Только констатация факта. Ты выглядишь чертовски горячо.

Я неловко отвожу взгляд в сторону. Пономарев делает шаг поближе, почти вплотную, и я чувствую его запах — табак, кожу, тепло. Его голос становится чуть мягче, почти хрипло.

— Тебе очень идёт это платье, Успенская. Но знаешь, что тебе больше всего идёт?

— Что? — сглатываю и смотрю на него.

Он почти склоняется над моим ухом так, что его губы почти касаются кожи и в его голосе хриплое обещание:

— Мои руки на твоих бёдрах. И то, как ты дышишь, когда я целую тебя там, где никто не видит.

От его слов внутри будто разливается горячая волна, желание, которое я пыталась подавлять всё это время. И я чуть прикусываю губу, потому что хочу его — прямо сейчас, здесь, среди всех этих людей, но не могу. Это свадьба Леры.

— Пономарев, перестань! — возмущенно восклицаю я и оглядываюсь. — Здесь полно людей, а ты ведешь себя как пубертатный мальчишка!

— Ну уж прости, что не контролирую свои руки, когда ты, мать твою, стоишь прямо в таком платье передо мной.

Я чувствую на щеках румянец и тут же отворачиваюсь. На танцполе звучит медленная мелодия, пары тесно прижимаются друг к другу. Макс целует в шею Полину, отчего она громко смеется, Гора стоит рядом с закусками, а Серый флиртует с какой-то девушкой, Лера кладёт голову на грудь Рената, он держит её в своих руках.

Я невольно смотрю на это, а следом чувствую — Пономарев стоит совсем близко, почти касаясь моей спины. И его голос хрипло бормочет прямо мне в ухо:

— Мы тоже должны были танцевать вместе.

— Приглашаешь меня на танец? — с хитрой улыбкой смотрю на него.

Его руки уже легли на талию. Он стоит прямо за мной, грудь почти прижата к моей спине, и я чувствую его запах, его горячее дыхание на моей шее.

Он чуть хмыкает, и мне на миг даже кажется, что он улыбается — только по его голосу.

— Разве до этого было что-то непонятно? Давай, Успенская, станцуем.

Не спрашивает. Приказывает. Как всегда.

И я иду за ним, потому что уже не могу сказать "нет".

Он тесно сжимает ладонями мои бёдра, притягивая к себе ближе. Его голос снова хрипло прошептал прямо в ухо:

— Ты знаешь, как ты выглядишь в этом чёртовом платье?

— Второй комплимент за день, — задумчиво говорю я, – ты меня удивляешь, Пономарев.

Он хмыкает, ведя ладонями по моим бёдрам до талии.

— Я могу делать комплименты целую ночь, Успенская. Но знаешь, что ещё я могу делать целую ночь?

— М?

Он ещё ближе притягивает меня к себе, его голос — горячий шёпот прямо в ухо:

— То, что ты будешь стонать от моих прикосновений.

— Пономарев! — щеки становятся красными и я снова оглядываюсь. — Ты меня доведешь!

Он медленно, почти насмешливо проводит пальцем по моей ключице, губы касаются мочки уха — коротко, будто в ответ.

— Ты уже и так на грани.

Шепчет он хрипло.

— Так зачем притворяться? Я тебя не доведу. Я тебя просто возьму.

От двусмысленности этой фразы, я тут же сгораю. Если бы я могла провалиться сквозь землю, то тот час бы это сделала.

— Я и не думала, что ты настолько….

— Классный?

— Нет, настолько…

— Горячий? — ухмылка тут же появляется на губах Пономарева.

— Настолько извращенный, — нахожу правильное слово и Пономарев закатывает глаза.

— Что поделать, Успенская? — он вздыхает так театрально, что я улыбаюсь. — Ты сама выбрала такого парня.

Я киваю и кладу голову ему на грудь. Тепло его сердца бьётся у меня под щекой — быстрее, чем он хочет показать. Руки сами собой крепко обнимают его талию, будто боятся отпустить.