Ты мне нравишься, Смешинка?

23 часть.

Свадьба Рената и Леры проходит весело: мы все смеемся, танцуем, пьем. Ренат не отлипал от Леры, Гора вытворял что-то сумасшедшее на танцполе, Полина с Максом о чем-то спорили за столом, Серый пытался взять номер у девушки. Я сидела за столом, с улыбкой разглядывая своих друзей.

Иногда счастье — это не страсти, не буря в глазах и не поцелуи в темноте. Иногда счастье — это просто тихий вечер с теми, кто знает тебя лучше, чем ты сама. Кто помнит твои слёзы, смеётся над глупостями и стоит рядом, даже когда ты молчишь.

Я шумно зевнула, как ощутила, что кто-то сел рядом. Повернулась и увидела Пономарева.

— Выглядишь уставшей.

Ну, конечно. Весь вечер не ухожу с танцпола. Уже ноги все болят.

— Да, немного устала. Эта свадьба уже длится часов семь, наверное.

Он чуть хмыкает, пряча руки в карманы и переводит взгляд на танцпол:

— Зато выглядит весело. Ренат просто не сводит с Леры глаз.

— Он ее любит, — я тут же нахожу взглядом парочку и улыбаюсь.

По звучанию голоса Пономарева слышу легкую усмешку, хоть лицо его и скрыто темнотой в тени.

— Глядя на него, сложно не поверить.

Я улыбаюсь и снова зеваю. Глаза уже слипаются.

Пономарев поворачивается ко мне, его взгляд — тяжёлый, внимательный. Он будто изучает каждую черту моего лица в полумраке. А потом мягко говорит.

— Поедем домой, Смешинка.

— Домой? А как же свадьба?

— Ты устала.

— Ренат с Лерой не обидятся, если мы уйдем?

Пономарев взглянул на парочку и покачал головой:

— Они заняты сейчас друг другом.

Я чуть хихикаю, понимая, что он прав. Ренат и Лера буквально не отлипали друг от друга, поглощенные своими разговорами. Я устало киваю:

— Ладно, хорошо, поехали.

Мы выходим из ресторана и заказываем такси. Пономарев помогает мне сесть в машину, прикрывает двери и тоже садится рядом, а такси трогается с места и медленно отправляемся в путь.

Свет уличных фонарей освещал лицо Пономарева, а он прикрыл глаза, чуть откинув голову на спинку сидения. В тишине слышно только мерное гудение двигателя. Я немного сонно смотрела за окно, на медленно проплывающий город. Но вдруг чувствуя чей-то взгляд на себе.

Я повернула голову и встретилась взглядом с шофером, который наблюдал за нами в зеркало заднего вида с интересом. Он тут же отвёл взгляд, когда поймал мой взгляд и сосредоточился на дороге.

Я снова посмотрела в окно и почувствовала легкую досаду. В последнее время подобные взгляды стали для меня привычными, но каждый раз это вызывало чувство дискомфорта. Этот мужчина пялился на мое декольте.

Я чуть повернулась к Пономареву, который все ещё сидел с закрытыми глазами. Таксист снова пялится. Я невольно поджимаю губы, рука тянется к вороту платья — поправить. И тут же слышу — Пономарев не спит.

— Перестань смотреть на неё, урод, или доедешь до дома пешком.

Голос низкий, ледяной. Без шуток. Таксист резко отводит взгляд в зеркало и больше его глаза туда не перемещаются. Я смотрю на Пономарев — он все ещё сидит спокойно, с закрытыми глазами, будто ничего и не говорил. И только чуть заметное напряжение в районе челюсти указывает, что он на взводе.

Мы доезжаем до дома Пономарева и выходим из такси. Пономарев буквально ведет меня за руку — крепко держит и ведет к подъезду. Мы заходим в его квартиру. Он помогает мне снять пальто, подвешивает на вешалку у двери и ведет меня дальше, все так же крепко держа за запястье.

Он смотрит на меня, уголки губ чуть приподнимаются.

— Устала?

Голос низкий, почти ласковый.

— Иди в душ. Я тебе вещи дам. Потом — спать.

Я киваю. Он ведет меня в ванную комнату, включает свет и открывает шкаф, откуда достает черную футболку и спортивные штаны.

— Вот. Переодевайся и дуй под горячую воду. Я подожду.

В другой раз, я бы воспользовалась ситуацией, но я настолько вымоталась за сегодня, что молча закрываю дверь. Принимаю душ, одеваю на себя его вещи и выхожу.

Теплый пар вырывается из ванной, когда я выхожу — волосы слегка влажные, лицо расслабленное.

Смотрит на меня — молча. Одинокий свет лампы окутывает комнату мягким светом.

— Думал уже уснула там.

Голос тише обычного. Почти заботливый.

Я оглядываю его взглядом — широкие плечи, крепкие руки с выступающими венами, рельефный торс, подтянутый живот. На миг мне хочется прикоснуться, провести пальцами по этим горячим волнам кожи.

Но усталость с силой возвращается, и я качаю головой, едва подавив зевок.

— Сань, — тихо бормочу я, ложась рядом на кровать.

Пономарев молча подтягивает меня ближе, утыкая мое лицо в свою грудь.

— Спи.

Он кладет руку на мою спину, нежно проводя кончиками пальцев по лопатке под тканью футболки.

— Как ты узнал, что таксист пялится на меня? — спрашиваю я. — Ты же спал.

— Успенская, я всегда знаю, где на тебя смотрят. Даже если сплю — чувствую.

Пауза. Его пальцы медленно скользят по моей спине.

— А уж тем более — когда кто-то позволяет себе лишнее.

Я улыбаюсь, как дурочка. Он чувствует мою улыбку сквозь кожу, прижатую к его груди. Легко проводит пальцем по моей скуле.

— Опять улыбаешься?

Голос хриплый от усталости — но в нем теплота.

— Спи уже. А завтра посмотрим, кто кого спаять попробует.

— А ты тоже уснешь или уйдешь, когда я усну?

— Я останусь.

Пономарев тянет к себе, укладывая голову на свой локоть. Я почти утыкаюсь носом в его ключицы. Кожа — горячая даже сквозь ткань футболки.

— Не убегу.

Я сонно киваю, прижимаясь ближе. Он прижимает меня к груди, а свободной ладонью поглаживает спину медленными, успокаивающими движениями. Я утыкаюсь лицом ему в грудь, вслушиваясь в мерное сердцебиение: бум-бум. Бум-бум. Бум-бум.

Ровный ритм успокаивает. Так и не замечаю, как засыпаю рядом с ним.

***

Солнце пробивается сквозь шторы и пробуждает меня медленно. Я открываю глаза, сонно морща нос и в миг не могу вспомнить, где нахожусь. Потянувшись, чуть поворачиваюсь, понимая, что кто-то крепко держит меня в своих руках.