Ты моё безумие

Глава 26

Первый порыв—бежать со всех ног. Но я естественно этого не делаю, потому что мне двадцать семь и это глупо. Вдыхаю спёртый, больничный воздух и просто прохожу мимо. Вот так. Без слов приветствия или звона удивления. Я догадываюсь, чьих это рук дело и кого-то скоро ждёт адская жарка на сковороде.

А может... может он вообще не из-за меня?

Пффф, в клинике акушерства?—Подначивает внутренний голос и я совсем раскисаю.

Так, нужно собраться и успокоится.

—Привет—за спиной слышу знакомый голос с нотками хрипотцы и по телу бегут мурашки.

Я скучала.

Глупое сердце подпрыгивает до горла, а в животе разливается тепло от нашей встречи. Медленно разворачиваюсь, придавая лицу как можно больше официальности. Никаких улыбок и счастливых взглядов. Равнодушие—Вот мой девиз для Бушманова. Он серьёзный. Руки спрятаны в карманах джинс и он точно настроен решительно.

—Отойдём, поговорить нужно.

Запрещаю себе млеть, но внутренности уже скрутило. Он подтригся и на голове теперь красуется короткий ёжик, а лицо наоборот заросло. Хочется прикоснуться, до покалывания в пальцах.

Нельзя быть такой тряпкой! И вообще, это не самое лучшее время и место для своих чувств.

Я не хочу никуда идти , но сейчас, мне кажется лучше с ним не спорить.

—Ну, говори.—Мой голос ровный и почти не дрожит. Складываю руки на груди, чтобы спрятать колотун и спрятаться от него. От внимательного взгляда, которым он награждает всю меня и чуть дольше задерживается на плоском животе. Он такой пронзительный, что я тут же робею. Покрываюсь испариной, переминаясь с ноги на ногу.

Ну зачем же так пялится?

—Слышал новости—глухо заявляет и меня снова трясёт. Да что ж такое-то! Может это гормональное? Я вроде как беременна, или ещё рано для таких выпадов?

Паша молчит, видимо ждёт, что я продолжу или начну оправдываться. Да только хрен там плавал! Лишнего слова из меня не вытянет, потому что я ему не принадлежу и он даже не поинтересовался куда я съезжаю. До сих пор обидно за его безразличие. Но что я хотела? Чтобы спустя неделю знакомства, парень, которому я отдала своё сердце, воспрял непонятно откуда взявшейся любовью? Это только в книжках, да в фильмах происходит, а в суровой реальности сплошная лажа. У Паши одна Лена на уме и вряд ли он смог отказаться от своей зависимости, так же как я не смогла забыть его. Мой уход был только на руку. Больно конечно, но я справилась. Справлюсь.

—Почему не сказала?—От его низкого тембра всё трепещет. Вот же дура!

Подбираю плавающую под ногами выдержку и хмурюсь.

—Потому что не вижу смысла. Я всё решила.

Паша напрягается, а крылья носа подрагивают. Он злой. Однозначно. А во мне просыпается маниакальное злорадство и радость, что Бушманов способен на эмоции. Пусть не те, которые бы хотелось, но плевать. Это лучше, чем ничего.

—Млять, Полина, ты серьезно? —Он трёт ладонью заросшую щёку и устало вздыхает. —Это не только твой ребёнок и я тоже имел право знать. От тебя, а не со стороны.

—Что ты от меня хочешь? Что вообще ты хочешь от этой встречи? Отговорить меня, предложить что-то?—На этой фразе я замолкаю буквально впиваясь в Бушманова немигающим взглядом . Я понимаю, что ждать громких слов и всей этой романтической фигни от него глупо. Головой понимаю, а сердце сжимается в маленький комочек и теплет малюсенькую, но всё же надежду. Пальцами перебираю ткать рубашки, пряча взгляд за разлядыванием постеров на стене с малышами и радостью материнства. Становится тошно. Мне не испытать этого чувства, потому что мужчина которого я полюбила, не любит меня. А в одиночку я не готова. Хотела бы, да не могу. Не справлюсь, ведь я оказывается такая слабая и уязвимая. А моих страхов, пожирающих изнутри хватит на долгие годы вперёд.

—Давай уйдём отсюда и поговорим в нормальной обстановке.

В замешательстве возвращаю внимание к Паше, когда чувствую мягкое прикосновение его пальцев к моим. Вздрагиваю и делаю шаг назад. Не хочу чтобы он меня трогал. Для него пустяк, а я в бездну падаю.

—Хорошо—Без лишней мути соглашаюсь и первая уношусь прочь.

Мне жизненно необходим свежий воздух. Там всё давит. Обстановка, запах, счастливые лица беременных женщин. Они бесят. Все до единого, потому что им хорошо, а мне сдохнуть хочется.

Бушманов не заставляет долго ждать выбегая следом. Неспешна переходим дорогу и заходим в кофейню. Здесь тихо и музыка приятная, а ещё запах корицы, от которого в животе начинает просыпаться бунт.

Хочу есть!

Главное, не блювануть—проносится осторожная мысль. Меня больше не колбасит от запаха кофе, как это случилось пару дней назад, но пить его я не решаюсь. Теперь в моём арсенале барбарисовый чай. Непривычно конечно, зато не мутит и изжоги нет.

—Что будешь?—Вежливо интересуется Он листая меню. Мы сели в самом конце зала, у окна. Здесь никого. Это радует.

Беру в руки коричневую папку и открыв, принимаюсь изучать. Одни десерты и холестериновая выпечка. От жирного может статься плохо, поэтому делаю свой выбор в пользу чизкейка.

—Я буду чизкейк—озвучиваю свою мысль подошедшей официантке.—И чайник барбарисового чая.

Паша заказывает молочный улун.

Как только девушка уходит, напряжение нарастает с новой силой. Мы сидим друг напротив друга. Бушманов в легкой задумчивости смотрит куда-то в пустоту, я изучаю подверженный бомбежке свой маникюр. Разговор не завязывается, ведь никто из нас не решается начать. Я по понятным причинам вообще мечтаю материализоваться куда-нибудь подальше, желательно на северный полюс. Паша в себя ушёл. О чем он думает? Вот бы покопаться в его голове.

Спустя минут десять нам приносят заказ. Я как голодная волчица набрасываюсь на десерт. Барханов пьёт чай и общение снова не клеится. Это немного напрягает. Зачем Он вообще меня позвал. Чтобы помолчать? Или издевается? Я сегодня слегка не в ладах и выдержка скоро покинет моё состояние и я взорвусь. Возможно, обматерю Пашу или просто распсихуюсь. Мне нужно выплеснуть эмоции, а он идеальный кандидат, тем более косяков в нем предостаточно. Одного того, что он засунул в меня ребёнка уже хватит на нелестную порцию эпитетов.