Ты моё безумие

Глава 27

Два дня пролетели, как одно мгновение. За это время я ни к чему не пришла. Пашино предложение пугало, но в тоже время терзало сомнениями: а вдруг стоит попробовать? Это ведь мой шанс не делать то, чего как оказалось совсем не хочется. За такой короткий период я успела свыкнуться с моим положением хоть до конца ещё и не осознала как быть дальше. Если отказать Бушманову, то придётся идти на аборт, но если принять, то я могу не вывезти морально. Он мне небезразличен. Факт. А вдруг за время нашего общего проживания у него кто-то появится? Например Лена? Да даже если и не она, другая. Я же с ума сойду от ревности, а уходить будет поздно. Стать зависимой это страшно, особенно если эта зависимость от человека, которого любишь. Время пройдёт, я привяжусь, ребёнок привыкнет. Как потом расстаться? Конечно, бежать вперёд паровоза, обдумывая наперёд все события глупо. Мало ли, что может случится. Но жить вместе долго мы в любом случае не будем. Рано или поздно этот день настанет, когда я уйду. Мы уйдём. Переживу ли? Стоит ли рисковать?

—Может эти?—Из потока мыслей меня вырывает голос Дашки. Я смотрю на подругу, держащую в руках красный нектарин. Забираю, нюхаю и отдаю обратно.

—Не, у тех запах был немного другой. Более насыщенный.

Чернова вздыхает, кладёт в лоток с остальными фруктами, а после толкает тележку дальше вдоль стеллажей. Вчера Вера притащила пакет нектарин, который я умяла за вечер и теперь мы шастаем по супермаркету в поисках точно таких же, потому что на другие у меня «не стоит».

—Поль, мы катаемся здесь уже пол часа, ну нет их. Разобрали наверное.

—Давай ещё кружок. —Умоляюще гляжу на подругу и что-то пробурчав себе под нос она разворачивается устремляясь в начало. Я понимаю, что веду себя тупо, но мне до потери памяти хочется именно те нектарины, а не какие-нибудь другие. Спустя еще минут десять я так и не нашла, что желала и взяла другой сорт. Запах мне понравился, надеюсь вкус не подведёт.

—Чувствует моя жопонька—хихикает Дашка, когда мы выходим из магазина—Пашка с тобой ещё хапнет горюшка.

—Ой, ничего подобного. —Важно заявляю, осекаясь.—А с чего ты взяла, что я уже всё решила?

—Я видела сегодня как ты гладила живот и у тебя было такое лицо... —Делает вид что призадумались—умиротворённое. Вот. В этот момент я сразу все поняла. Здесь без вариантов, Барсукова. Ты уже любишь этого ребёнка и ни за что от него не откажешься. Даже если сейчас станешь все отрицать, аборт сделать не сможешь. Говорю тебе, как человек, который прошёл через это.

—Тебе запретили делать аборт по медицинским показаниям—смею напомнить, перекидывая сумку на тонкой лямке на другое плечо.

—Я бы все равно не смогла.

—Это ты сейчас так говоришь, когда родилась Анюта, а тогда было по другому. И ты была другая.

—Возможно.—Не стала отрицать Чернова сворачивая на каменистую дорожку в сторону Веркиного дома.

Вздохнув, прячу волосы за уши, ступая следом. Если честно я бы с удовольствием погуляла ещё, но Дашке нужно ехать к дочери и мужу, соседка сегодня на смене, а одной бродить меня не вставляет. В такие минуты, одиночество ощущается слишком остро. Да, у меня есть с кем поговорить, но нет полного удовлетворения, как будто чего-то не хватает. Может это знак? Вдруг ребёнок это то, что нужно, чтобы почувствовать себя счастливой и умиротворенной?

Поднявшись в квартиру, подруга ставит пакет на пол в прихожей и подходит к зеркалу. Поправляет золотистые, чуть вьющиеся локоны, убирает с уголков губ бардовую помаду и удовлетворенно кивает своему отражению.

—Да красотка, красотка—усмехаюсь я, привалившись плечом к стене. —Беги давай к своим домочадцам. Заждались тебя уже наверное.

—Ох, да. Мы с Костиком обещали Нютке в игровую комнату сходить и мороженое в кафе поесть.

—Счастливая ты—с крупицей зависти смотрю на подругу. Дашка улыбается и сделав шаг обнимает меня.

—Ты тоже будешь счастлива, поверь. Просто твоё время ещё не наступило.

Я ничего не говорю, но в душе у меня полный скепцизм. Столько времени прошло, а его все нет, этого счастья. И будет ли?

В голове вновь проносится мысль о ребёнке.

—Ладно, Полюнчик, побежала. —Поцеловав в щеку, Дашка подходит к двери, но не успевает взяться за ручку, как с той стороны раздаётся глухой стук.

Вопросительно переглядываемся.

—Ты кого-то ждёшь?—Шепотом спрашивает.

—Нет—так же тихо отвечаю.—посмотри в глазок.

Чуть приподнявшись, Чернова вплотную прижимается к двери и спустя секунду награждает меня ошарашенным взглядом.

—Там.. там..Паша.

Мой рот непроизвольно раскрывается, а в глазах сквозит удивление.

Мы не договаривались о встрече, и вообще, зачем он припёрся?

Мне отчаянно хочется, чтобы Паша ушёл, но удары не прекращаются, от которых в жилах застывает кровь. Я не хочу его видеть, потому что не готова общаться. А он пришёл именно за этим.

—Только не открывай —пищу, видя, как подруга тянется к ручке.

—Как это не открывать, Полина? Вы должны поговорить!

—Я тебя ещё за тот раз не простила—давлю на совесть, припоминая, кто именно спалил всю контору о моём положении. Чернова только вздыхает и бросив на меня жалостливый взор делает то, что и собиралась. Тянет вниз ручку и толкает дверь, напоследок сказав.

—Прости, Поль, ты потом ещё спасибо скажешь.

—Ты.. ты...—хочу сказать, что она предательница, но вижу Пашу и затыкаюсь. Он серьёзный, я бы даже сказала через чур. Губы поджаты, глаза мечут молнии, а на щеках желваки ходят. Без приглашения входит в дом и без стеснения меня разглядывает. Под его напором хочется прикрыться, особенно, когда он пялится на мой живот, но вместо этого я позволяю смотреть в ответ. На Паше голубая рубашка в мелкий ромбик с коротким рукавом, темно синие брюки и такого же оттенка туфли. Слишком официально для просто поговорить, но страсть как ему идёт. Особенно, в пару с его новой стрижкой. Ловлю себя на мысли, что как дура пускаю слюни и чтобы не выглядеть уж совсем отчаянной, хмурюсь.