Ты мое наказание

Глава 25

Мне пришлось спрятаться в ванной, чтобы проплакаться, потому что в нашем доме не было никакого самого крошечного пространства, где я могла бы остаться наедине с собой.

От Олеси я такого не ожидала.

Какой смысл был в ее выходке?

Ей обидно, что я учусь в универе, а она просрала такую возможность?

Не хочет казаться на моем фоне неудачницей?

Но ведь ее родители ни разу даже не упрекнули за то, что она профукала шанс получить высшее образование и все деньги за бабушкин домик.

Я тоже никогда ничего не говорила в духе: я вот такая молодец, учусь бесплатно, а ты даже за деньги не смогла.

Дверь дернули, а потом в нее замолотили с истошным криком:

- Пустите! Пустите! Писать хочу!

- Нет, я первый!

Братья.

Тяжело вздохнув, я поднялась с бортика ванны и умылась холодной водой. Посмотрела в зеркало, все равно видно, что плакала.

- Быстрей! Быстрей! - орал кто-то из братьев.

Стоило мне открыть дверь, как они, толкаясь, оба влетели в ванную, чуть не снеся меня с ног.

Олеся сидела на своей кровати. Когда увидела меня, уголки ее губ дернулись вверх.

Мне физически неприятно было находиться с ней в одной комнате.

Я села на свою кровать и взяла первый попавшийся конспект. Просто для того, чтобы не смотреть на довольную сестру.

- Лицо попроще сделай.

Я оторвалась от конспекта и посмотрела на нее в упор.

- Чего ты драматизируешь? Я же не выискивала на тебя компромат. Просто всплыло уведомление, и я заглянула в телефон из любопытства. На будущее, если тебе есть что прятать не оставляй это на столе. И когда вводишь пароль будь осмотрительней.

- Я твои вещи никогда не трогаю.

- Если ты чего-то не делаешь, не ожидай того же от других, - усмехнулась она. - Скажи мне по секрету, курсы хоть себя оправдывают? Хотя можешь не говорить. Если такие дорогие подарки дарит, значит, его все устраивает.

- Зачем ты это делаешь. Не понимаю.

- А затем, что не нужно притворяться, что ты лучше, чем есть на самом деле. Трахайся со своим начальником сколько угодно, никто тебя не осудит, но не надо примерять на себя нимб святой.

- Ты дура, что ли?

В комнату, шаркая тапками, вошла бабушка, и мы тут же смолкли.

Бабушка как ни странно, не легла на свою кровать, а присела рядом со мной и обняла.

Я еле сдержалась, чтобы не разреветься снова.

- Любое знание идет на пользу, - сказала она, прижимая меня к себе, - так что не переживай.

Олеся презрительно фыркнула. Она уже не скрывала своего отношения к бабушке, прямо говорила, что у нее не все дома и надеялась, что ее в один прекрасный для Олеси день отвезут в стардом.

Я уткнулась бабушке в плечо, пряча лицо в цветастом фланелевом халате. А она гладила меня по волосам грубой, натруженной рукой.

Соколов должен был ждать на обочине дороги, подальше от моего дома. Я не хотела, чтобы мама его видела, чтобы соседи судачили, в какую машину я села и зачем.

Но теперь я попросила его заехать на придомовую территорию и остановиться чуть ли не у самого подъезда.

Пусть видят все. И пусть думают, что хотят.

За двадцать минут до назначенного времени я оделась и, взяв рюкзак, пошла на выход.

Лучше подождать на улице.

Бабушка обняла меня и пожелала счастливого пути. Олеся, к моей радости, была еще на работе, поэтому колючих слов в напутствие я от нее не получила.

Зато мама была дома. Мама с осуждением смотрела, как я обуваюсь.

- Я думала, что ты примешь правильное решение. Я ошиблась в тебе. Гульки для тебя важнее, чем семья, - проговорила она и покачала головой.

- Я тоже буду скучать, - ответила я, подхватила рюкзак и вышла в подъезд.

На улице снег падал крупными хлопьями, устилая ковром клумбы и дорожки. Я глубоко вдохнула морозный воздух, пытаясь успокоить сердцебиение после разговора с мамой. Серебристый внедорожник Соколова уже стоял у подъезда. Владислав Михайлович, заметив меня, вышел из машины, забрал у меня рюкзак и сунул его в багажник, кивнув на дверь, чтобы я садилась. Я оглянулась на дом, нашла свое окно. Занавеска качнулась, как если бы за нами кто-то наблюдал.

Горько усмехнувшись про себя, я села в теплый салон.

- Как настроение? - Соколов сел в машину и повернулся ко мне.

Я неопределенно пожала плечами.

Он внимательно посмотрел на меня, считывая эмоции, и нахмурился:

- Что-то случилось?

- Все в порядке, - попыталась улыбнуться я, но голос предательски дрогнул.

Он ничего не сказал, только завел мотор, и машина мягко тронулась. Несколько минут мы ехали в молчании, пока Владислав не заговорил:

- Варя, если хочешь поделиться, я здесь.

Но я молча покачала головой и отвернулась к окну. Перед моими глазами проплывали заснеженные улицы города, случайные прохожие, идущие по своим делам, недавно построенные модные жилищные комплексы и старенькие многоэтажки. Через час мы выехали из города, и теперь вид стал унылым и однообразным - белые поля, чередующиеся с голыми, черными деревьями. Мягкое гудение мотора и приглушенная музыка в салоне успокаивали. Я отогрелась и расслабилась.

Внезапно Соколов притормозил у обочины.

По обе стороны дороги тянулись поля. Вряд ли он выбрал бы такое место, чтобы справить нужду.

В голове сразу же всплыли истории про маньяков. Захотелось ненавязчиво намекнуть ему, что мои родители в курсе с кем я поехала, а мама, возможно, даже записала номер его машины.

Он вышел из машины и полез в багажник, я оглянулась, внимательно следя за его действиями. К моему облегчению, из багажника он достал не веревку или лопату, а всего лишь термос.

- Знаешь, когда у меня было плохое настроение, бабушка ничего не говорила мне, она просто наливала горячий чай и садилась рядом.

Он открутил крышку термоса и налил в нее напиток.

- Решили побыть бабушкой? - я покосилась на него.

- Типа того, - он протянул мне наполненную крышку. – Осторожно. Горячий.