Ты мой финал

OMG

Оливия

Последние дни какие-то странные. Тишина. Ни «принеси», ни «подай», ни «сделай». Лев просто… исчез как работодатель. Иногда появляется — заходит в столовую, кивает, говорит, что после пар зайдём на кофе, иногда зовёт обедать. Без хамства, без угроз. Даже шутит иногда, если это можно назвать шутками. И от этого как-то не по себе. Будто он что-то задумал, и я просто не понимаю — что именно.

После пар я иду домой, но сначала решаю заглянуть в туалет. Делаю своё, подхожу к умывальнику, мою руки, и в этот момент дверь открывается. Входит троица. И во главе, конечно же, Марго. Она даже не пытается скрывать злость. Холодный взгляд, подбородок задран.

— Ну что, Картер, — говорит она, — может, наконец-то поговорим?
Я поворачиваюсь к ней, вытираю руки, отвечаю спокойно:
— А о чём?

— О Льве, конечно. Он мой. — Голос Марго звенит, как лёд. — Мы знакомы с детства. Нас все называют принцем и принцессой этого города. Ты, видимо, не поняла.

Я чуть приподнимаю бровь:
— Если он твой, тогда какие ко мне претензии? Боишься, что уведу?

— Я не боюсь, — шипит она. — Просто ты за ним хвостом ходишь.

— Правда? Тогда, может, скажешь своему «дорогому Льву», чтобы он перестал таскать меня везде за собой? Это не я прилипла к нему, а он ко мне. Я вообще не понимаю, чего он хочет. Так что иди, обсуди это с ним. И если хочешь знать, мне он не нужен. Совсем.

На пару секунд она теряет дар речи. Её подруги стоят по бокам, переглядываются — явно не ожидали такого разворота.
— Обсужу, — процедила Марго.

— Отлично. — Я поправляю сумку на плече. — Если на этом всё, я пошла. И, кстати, буду только рада, если он наконец оставит меня в покое.

Я выхожу, а изнутри слышу только раздражённый стук каблуков. В общаге я рассказываю всё Лере и Аните. Мы смеёмся — мол, Марго, похоже, не уверена в себе, если пришла устраивать разборки.
— Да он на меня и смотреть бы не стал, — говорю я.
Лера поджимает губы, ухмыляется:
— Ну конечно. Просто так же он тебя по университету за собой таскает, ага. Влюбился он, сто процентов.
— Ты с ума сошла, — фыркаю. — Нет, конечно.

Мы болтаем, едим пиццу из микроволновки, и всё будто спокойно.

Вечером сегодня игра. Я решаю, что если уж он так хочет, чтобы я приходила, то нужно купить джерси и быть действительно болельщицей команды. На арене перед игрой захожу в фирменный магазин.
— Добрый день, — улыбается продавщица. — Какой номер возьмём на джерси?
— А есть без номера? — спрашиваю.
— Увы, нет, все с номерами игроков.
— Тогда дайте тот, который берут реже всего.

— Их все часто берут, хотите дам вратаря чтобы не выбирать между игроками?
— Пусть будет вратарь, — говорю я и оплачиваю покупку. Конечно же, за счёт своего «работодателя».

Захожу на арену. Передо мной уже сидит Марго с подружками. Толпа шумит, музыка, болельщики с плакатами. Атмосфера — огонь. И вот они выходят. Команда «Гризли». Стадион взрывается аплодисментами. Я сразу вижу его. Он останавливается, поднимает взгляд — и, конечно же, сразу находит меня. Его глаза цепляются за мою джерси. И вдруг он выезжает прямо к борту, к той части, где я сижу.

— Повернись! — кричит сквозь шум арены.

Я морщусь, машу рукой:
— Ты с ума сошёл?

Он повторяет громче, уже командным голосом:
— Быстро повернись!

Я делаю так как он говорит, чтобы не привлекать еще больше внимания. На секунду, всё-таки поворачиваю голову. Его лицо пылает — глаза тёмные, злые, будто он готов снести весь лёд вокруг. Он резко отталкивается, уходит к центру поля и начинает разминку. А я сижу, чувствую, как внутри всё кипит. Похоже, сегодня матч будет жарким — не только на льду.

Первый период идёт вяло. «Гризли» играют рассеянно, будто половина команды оставила мозги в раздевалке. Пропускаем одну шайбу — трибуны гудят, кто-то ругается, а я всё это время наблюдаю за ним. Лев злой. Даже под шлемом это видно — резкие движения, жёсткие остановки, ледяной взгляд, которым он сверлит лёд. Я не понимаю, почему он так бесится. Точнее, догадываюсь. Наверное, потому что я пришла не в его джерси. Но, простите, почему я вообще должна покупать именно его номер? Мне просто хотелось прийти на игру как болельщица, а не как… его собственность. Команды уходят на перерыв. Я остаюсь на месте, обдумываю, стоит ли вообще досиживать этот цирк.

И тут — вибрация телефона.
Сообщение.

"Срочно спустись в холл."

Никаких приветствий, никаких «пожалуйста». Только резкий приказ.
Я сжимаю телефон. Боже, он издевается? У него сейчас игра! Встаю, спускаюсь вниз.

В холле пусто. Я стою у стены, оглядываюсь — Льва нигде нет. И как он вообще собирается со мной встретиться, если он в коньках?
Тут ко мне подходит парень лет двадцати, худой, в форме стажёра арены.
— Вы Оливия?
— Да, — осторожно отвечаю.
— Мне сказали вас проводить.

Ну конечно. Его величество даже курьера отправил. Мы идём по узким коридорам под трибунами, в которых пахнет льдом и потом.
Он открывает дверь и кивает:
— Вам сюда.
Я вхожу, слышу шум в соседнем помещении, и через минуту в дверях появляется он.

Лев. В полном хоккейном снаряжении, огромный, будто стена. Не говорит ни слова. Просто подходит, хватает край моей джерси и сдёргивает её через голову.

— Ты с ума сошёл?! — выдыхаю, ошарашенная.
Он кидает ткань в сторону, берёт другую форму — с его номером — и натягивает мне через голову.
— Ещё раз наденешь чужой номер — разговор будет другим. Я отталкиваю его.
— Ты больной! Из-за этого ты меня вызвал?! Из-за этого ты проигрываешь ? Злишься?? Из-за того, что я не ношу твоё имя на спине?!
Он спокойно, почти ледяным голосом:
— Не я проигрываю, а команда.
— Да ну? — я вскидываю брови. — Команда проигрывает, потому что капитан злится на девчонку с трибуны? Ты слышишь вообще, как это звучит? Он делает шаг ко мне. Я вынуждена отступить.
— Не выводи меня, Оливия, — говорит низко. — Я предупреждал.
— А я предупреждала, что ты мне надоел! — выпаливаю. — Что тебе от меня вообще нужно?! Хочешь сделать меня ручной?! Я не твоя собственность!
— Ошибаешься, — резко отвечает он. — Ты моя.