Ты - мой мир

Часть 2. XVI.

Зал взорвался аплодисментами. Джордж, слегка прикрываясь рукою от яркого света скачущих по потолку – и ему в том числе, прожекторов, с улыбкой оглядывал зал. От него все давно ожидали этой речи, да и он к ней не первый год готовился, но, однако же, ежели бы решил он вспомнить прошлые лета свои, что вовсе не было присуще ему как вотще несентиментальному человеку, он осознал бы, сколь, в действительности сильно поменялись взгляды его, планы и мысли. И ныне поправлял он светлые свои волосы, которые тщательно причёсывал всё утро, тряс пред собою школьным дипломом, вызывая, тем самым всеобщий смех у всех присутствующих не только жестом сим, но и своими словами:

– Я ждал этого 11 лет! Впрочем, как и каждый из вас. Много нам пришлось пережить. Многому научиться. Порой мы ненавидели это место, а порой – считали своим вторым домом. Заботились о том, как стать бы хорошими и умными – сначала для себя, потом – для своих родителей, после – для своих любимых людей… – яркая улыбка прервала его слова, и каждый понимал, на кого именно направляет он свой взгляд. Темноволосая девушка с короткой стрижкой застенчиво улыбнулась, осознавая, что так или иначе привлекает к себе всеобщее внимание, и только спустя некоторое время Джордж нашёл в себе силы продолжить. Он смотрел теперь на родителей, хвастая, что многому научился у них, рассказывал о том, что приходилось преодолевать ему и как много учиться, дабы получить этот заслуженный диплом и эту золотую медаль. Он видел, как мистер Кэмпбелл старший горделиво улыбается. Как миссис Кэмпбелл с лёгкой радостью на лице сжимает его плечо одной рукой, а другую положила ему на его руку. От его слов зависело теперь всё его будущее, но Джордж решил всё уже давно, а потому, продолжая всё также лучезарно улыбаться, продолжил: – Именно поэтому я и хочу сказать сегодня: а не наплевать ли на то, к чему мы шли всё это время? Разве истинные мечты наши – в этом вот всём? – он спешно бросил диплом себе под ноги и, соскочив со сцены, схватил за руку Изабель и тихо, чтобы слышала лишь одна она, прошептал: «Бежим!», после чего они оба – он, готовясь к этому уже давно, она – будто также долго ожидала от него подобного сигнала, выбежали из актового зала школы, после чего – прочь из этих дверей, которые томили их обоих столь долго. Дальше и дальше, к парку, который они прозвали с нею своим собственным лесом. Присев на мостку, они свили вместе руки друг друга, и Джордж, любуясь своею возлюбленной, долго смотрел ей в глаза, точно пытаясь найти там ответ: готова ли она пойти на то же самое ради него?

– Ты ведь понимаешь, чем тебе чревато это? – осторожно сбросила его Изабель, откидывая свои короткие волосы, чтобы лечь на мост. Он расположился рядом с нею. Над ними неспешно плыли облака, и обоим сердцем почему–то хотелось верить, что это их счастье будет вечно, хотя разум и говорил им об обратном.

– Мне совершенно неважно это, – хмыкнул он, отворачиваясь в противоположную сторону – к другому берегу. – Пускай хоть попытаются заставить меня. Бизнес – это не моё, Изабель! Никак не могу взять в толк, о чём думает отец, полагая, что я продолжу его дело.

– Он заботится о тебе, Джордж, – шепнула ему девушка, приподнялась и подползла ближе к нему, чтобы начать поглаживать его растрепавшиеся волосы.

– Он заботится о себе, – хмыкнул Джордж. – Их компании давно пора на пенсию. Сотрудникам нужны свежие идеи и мысли, и… И такие, как я, судя по всему. Неужели ты не понимаешь этого? – он резко обернулся к ней, но, как и всегда, не заметил в её кротости ни капли обиды или раздражения, а только лишь искреннюю любовь к нему в её сияющих зелёных глазах.

– Я только лишь боюсь за то, что тебе станется за сии выходки, – одними уголками губ улыбнулась ему она, и он вдруг поднялся и коснулся губами её губ, и это было так невинно и спешно, точно они целовались – да и в общем, были близки с нею, первый раз в жизни.

– Мы с тобой сбежим, и ничего нам обоим не станется, – улыбался ей он, в ответ на что она лишь сильнее растрепала его волосы и вдруг убежала. Он смог догнать её на полпути к дому, крепко схватить за талию и притянуть к себе – так он боялся отпускать её каждый раз, когда замечал настороженный взгляд отца, обращённый к ним.

– Глупенький! – засмеялась она. – Тебя отправят на перевоспитание в Хартфордишр, а меня – и того лучше, в какую–нибудь деревеньку.

– Тогда мы будем обмениваться письмами, причём, писать друг другу запрещённые вещи, – отозвался он, целуя её в макушку.

– Почту перехватят, – улыбнулась она. – Подобные письма непременно достанутся третьим лицам.

– Что ж, нам придётся общаться на своём собственном языке. Как тебе имя Луиза?

– Серьёзно, Джордж, – она с усмешкой выпуталась из его объятий. – Что ты собираешься делать теперь?

– Теперь мы сбежим в Лондон и будем петь на улице. Это получается у тебя куда лучше, нежели у меня, но я могу подыгрывать. Что ты имеешь против мужа–музыканта?

– Я о твоём будущем, – махнула головою она, и по её ставшему печальным выражению лица он понял, что она действительно серьёзно собирается обсудить этот вопрос. Он и сам помрачнел. Он не любил говорить на эту тему – особенно с любимой девушкой, но с кем, как не с ней, мог он поделиться всем, что накипело у него на душе за всё то время, что провёл он под отеческим гнётом? Она первая должна была узнать о браке, который сулили ему и который не должен был состояться по несогласию ни одной из сторон. Та девушка, которую он видел лишь раз в своей жизни – и то издалека, уже, кажется, была помолвлена со своим молодым человеком, но оказалась в той же ситуации, что и он сам. При их встрече они даже не успели поговорить. Родители всё что–то обсуждали за них – преимущественно о том, как их Беатрис будет хорошо с ним в браке; что такой союз – не только дружба двух крупных компаний, но и отличное соединение двух душ. Одиноких душ. Джордж хмыкнул. Что сказали бы сами его родители, влюбившись в своей юности, осознавая, что их разлучают друг с другом ради какого–то лишь бизнеса? Однако когда он глядел на их каменно–стальные лица, ему казалось отчего–то, что они и не любили никогда вовсе. Что и их брак был очередной сделкой – на сей раз с самой жизнью, которую им нужно провести вместе как минимум лет сорок.