Ты - Мой, Я - Твоя

ТЫ – МОЯ ЛЮБОВЬ

ТЫ – МОЯ ЛЮБОВЬ

Я однажды проснусь,

А вокруг мир другой,

Светел, чист,

Бесконечно прекрасен.

А на троне высоком -

Царица любовь,

А на меньшее я не согласен.

Николай Носков “На меньшее я не согласен”

ЧЕРЕЗ 5 ЛЕТ ПОСЛЕ СОБЫТИЙ В РОМАНЕ “ТЫ - МОЯ ЛЮБОВЬ”

Он почуял его приближение сразу. Незнакомец еще даже не успел подойти ближе, но старая волчья натура не дремлет. Он не подал виду, просто продолжил делать свое дело. Даже не оборачиваясь, уже знал… пришли по его душу…

На берегу Тихого океана под ритмичный шум прибоя обросший немолодой мужчина усиленно обтачивал деревянные бока будущего небольшого катера. Вещь должна выйти основательная. Плавные линии корпуса уже почти готовы. Сможет разгоняться на сорок узлов и скользить по воде на любых скоростях, практически не переходя в глиссирование. Осталось отшлифовать и залакировать дерево до зеркального блеска. В планах нашпиговать кокпит катера, чтобы напоминал салон дорогого автомобиля из шестидесятых. Такие катера можно загнать не только аристократам, но и любителям водных видов спорта.

Его катера ручной работы, в которых под классическим обликом скрывалась современная начинка, давно уже стали популярными у знатоков. Его маленькая мастерская по производству морских судов разрослась. Много нельзя. Слишком опасно. Поэтому он держался в тени. Только знатоки и истинные ценители водных “красавцев” знали адрес его мастерской. Он прекрасно понимал, что его прошлая жизнь в любой момент может аукнуться. За себя никогда не боялся. Умирать не страшно. А вот за близких.. он отдал все, что у него было, чтобы дать им нормальную жизнь. И терять это не намерен…

– Еще не сдох, волчара старый?! – услышал голос лысого балбеса. Смотри-ка. Нашел его. За тридевять земель обнаружил. Упертый щенок. И жизнью ему обязан, но и пробивающимися прядями седых волос тоже. Сколько нервов ему стоил этот спесивый гаденыш!

– Не дождешься, – буркнул и улыбнулся. Давно не слышал его голос. Словно в прошлой жизни было, да уже и не вспомнить.

– Ну, привет, дед! – обойдя лодку и подойдя к нему ближе, протянул руку.

– За деда ответишь, щенок! – сказал он. Руки не подал. Просто схватил и обнял. По-отечески. Сам не думал, что настолько соскучится по лысому уроду. Отодвинул от себя, смерил взглядом: – Хвост есть?

– Обижаешь, – ответил Руслан Баринов. – Я тебя еле нашел, блин. Я вас в Южную Америку, помнится, отправлял, а вы в Панаму сбежали, – он посмотрел на лодку и постучал по ней. – Отличная вещь!

– Хорошая. Будет лучше. Ты зачем приехал? – Феликс сразу перешел к делу. Ему очень не хотелось тревожить судьбу. Счастье любит тишину. Им и так повезло как никому. Аллах был слишком снисходителен к Феликсу. Злить Всевышнего напрасно было бы неразумно. А отсутствием мудрости он не страдал. И так отвоевал у судьбы-злодейки второй шанс на жизнь… зубами выгрыз и отдавать никому не намерен. Даже ради лысого щенка, что не по крови, но по духу стал ему родным сыном.

– Новость у меня. Да не дергайся. Хвоста нет. Я был осторожен, – сказал Руслан, когда заметил, что он по привычке присматривается по сторонам.

– Какая?

– Дочь у меня. А недавно сын родился. Вот, держи, – Руслан вытащил из бумажника фотографию, на которой запечатлен Барин в обнимку с миловидной женой, улыбающаяся русоволосая девочка с карими глазами у него на руках и годовалый малыш. Феликс хмыкнул и пожал плечами.

– Поздравляю. А мне это зачем? – протянул фото обратно, но Руслан не взял.

– На память. Внуки все-таки, – хмыкнул Руслан своей знаменитой наглой улыбкой.

– Каждый раз жалею, что не придушил тебя голыми руками, когда была такая возможность, – процедил Феликс.

– Поздно пить Боржоми, дедуля, – засмеялся Руслан. Оба смотрели друг на друга с одной стороны с облегчением, с радостью встречи, с другой… с необъяснимой тоской и печалью. Нельзя им больше видеться. Оба понимают это. У них семьи, которых ценой своей жизни защищать будут.

– Феликс, слышь, я че приехал-то… Чисто у нас в области. Все враги наказаны и покоятся вечным сном в прохладном месте. Может… подумаешь и вернешься? – спросил Баринов. – Не, ну а че? Прошлую должность не обещаю, но мы с Вадиком…

– Что? Вадик? Ты с Севером скентовался? – два лысых дурня всю жизнь цапались насмерть, а тут на тебе “мы с Вадиком”. Феликс улыбнулся и покачал головой.

– Ну не прямо так… но… это... Север губернатором стал. Ты ж меня знаешь, я же дружу с нужными мне людьми. С тобой вот, например.

– Да-да. Очень я тебе сейчас нужен, что ты на край света ко мне приехал.

– Феликс… давай обратно, а? Ну хватит уже. Помотался по миру, оброс весь, ща в области все спокойно, гарантирую, да и Север подсобит. Решайся, ну! – не унимался Баринов.

– Руслан, оглянись вокруг, – сказал он. Баринов взглянул на простирающийся впереди него океан.

– И?

Феликс подставил умиротворенное лицо солёному ветру. Тёмный вздымающийся океан монотонно пульсировал, выбрасывая на берег прирученные волны, ярко-синие и холодные, обрамлённые кружевом из молочной пены. Чёрство-соленый запах особенно освежал сегодняшнее молодое утро. Здесь можно было задохнуться от несказанного простора, сияющего то синевой отраженных небес, то светло-голубой хрусталью распахнутой на сотни миль дали. Или заслушаться созвучиями прибоя, и сосредоточенно рассматривать расписанные кем-то ракушки, забыв обо всем на свете…

– Воздух чувствуешь? – спросил его Феликс, прикрыл веки и шумно вдохнул. – Это здесь все чисто и спокойно. А, главное, тихо. И вот так я хочу дальше жить. Спокойно.