Ты-мой запрет.

Глава 13

Зима ушла быстро, почти незаметно. Последний снег растаял еще в марте, оставив за собой мокрый асфальт, капли на подоконниках и лёгкую грусть, от которой хотелось выдохнуть. Весна пришла мягкой, тёплой, без резких перемен — как будто кто-то заботливо сменил декорации: солнце стало ярче, воздух пах мокрой землёй и цветами, а окна по утрам открывались всё раньше.Севин словно расцвела вместе с этим теплом. Она стала чаще задерживаться на улице, надевала лёгкие пальто вместо тяжёлых курток, и волосы уже не прятала под шапкой — распускала, пусть ветер играет. На щеках — румянец, в глазах — то самое новое, весеннее. Абдул работал неподалёку — в соседнем квартале— высокий, спокойный, сдержанный. Несколько раз просто поздоровался. Потом — подождал у выхода, предложил донести пакеты. Севин сначала, отнекивалась, но однажды согласилась. А потом — разговоры, короткие прогулки, лёгкое волнение перед сообщениями, и вот — всё понемногу стало меняться.Шахин заметил первым. Не по глазам — по поведению. Севин стала чаще уходить, дольше прихорашиваться перед зеркалом. Он не спрашивал сразу. Подождал. И только однажды, вечером, когда сестра собиралась выйти, остановил её у двери.

— Он к тебе серьёзно? — коротко.

Севин замерла, потом кивнула.

— Пока просто узнаём друг друга.

Шахин смотрел долго, как всегда. Сурово. И в этот раз — настороженно.

— Ладно. Только чтобы всё было нормально. Я не хочу, чтобы ты потом…

— Я осторожна, Шахин, — тихо сказала она. — И я не глупая.

Он ничего не ответил. Просто кивнул, как тогда, в зимнее утро.Через несколько недель они уже встречались. Без тайны, но и без демонстрации. Абдул заходил за ней по вечерам, приносил ей кофе, рассказывал, что видел смешного в магазине. Они смеялись, уходили куда-то вдвоём, а по возвращении у Севин в глазах оставалось что-то мягкое, спокойное — то, что Шахин не комментировал, но всё равно замечал.Севин выглядела по-настоящему счастливой: спокойной, уверенной, как будто внутри у неё всё стало на свои места. Абдул не торопил, не давил — он просто был рядом. Умел слушать, не мешал молчать, и всегда держал слово.В один из вечеров, когда солнце уже садилось,Абдул пришёл к Шахину. Без предупреждения, но не внезапно — скорее, как будто давно собирался и просто выбрал правильный момент.Они сидели в гостиной

— Шахин, — начал он спокойно, — я хочу, чтобы ты знал: я к Севин серьёзно. Не играю, не просто “встречаемся”

Шахин не повернул головы, но слушал внимательно.

— Я собираюсь свататься. Поговорю с отцом, потом с вашим. Просто… решил сначала с тобой.

Тишина.

— Ты уверен?

— Да.

— Севин знает?

— Знает. Я с ней говорил. И если отец будет не против… Я хочу, чтобы всё было по-честному.

Шахин наконец посмотрел на него. Долго. В его взгляде не было одобрения — но не было и отказа. Лицо оставалось каменным.

— Ладно, — сказал он наконец. — Говори с отцом. А дальше — как решит он. Но если сделаешь ей больно…

Он не договорил. И не нужно было.

Абдул кивнул. Молча. Всё понял.Через несколько дней он пришёл снова — уже в дом, уже не к Шахину. На этот раз с отцом. При полном порядке: с угощением, скромными словами, сдержанной вежливостью.Севин сидела в другой комнате, сердце колотилось — слышала обрывки разговоров, шаги, голоса. А потом тишину.

Вечер был тихий, как будто сам воздух боялся лишнего звука. Фариде сидела на кухне, перебирала фасоль в миске — медленно, машинально. За окном начинал гаснуть свет, и на плиту уже поставлен чайник, по дому разливался лёгкий аромат мяты.

Телефон зазвонил — Севин.

Фариде вытерла руки о полотенце, улыбнулась, поднесла трубку к уху:

— Алло?

— Фари… — голос Севин был чуть тише обычного, будто она говорила из другого, полусонного мира. — Ты дома?

— Дома. Что случилось? Ты в порядке?

— Да, всё хорошо, — тихий вдох. — Просто… я хотела, чтобы ты узнала от меня.

Фариде замерла, уже чувствуя, что сейчас произойдёт что-то важное.

—На следующей неделе … — Севин запнулась и улыбнулась сквозь волнение, — за мной придут. Свататься.

Молчание длилось всего пару секунд, но для Севин оно казалось вечностью.

— Что?.. Правда? — голос Фариде дрогнул, но уже с теплом, с нарастающим счастьем.

— Да. Абдул говорил с отцом. Всё серьёзно.

Фариде уселась на стул, прижала телефон к уху двумя руками, как будто хотела обнять ее через него.

— О, Севин… — тихо, с нежностью. — Ты счастлива?

— Очень, — прошептала та. — Немного страшно. Всё как-то… быстро. Но я его люблю. И он — меня. Я это знаю.

Фариде не сдержала слёз. Просто сидела и слушала дыхание Севин— родное, взволнованное, живое.

— Я так рада за тебя… Ты заслужила это, слышишь? Всей душой.

— Спасибо, Фари… Я хочу, чтобы ты рядом была. Когда они придут.

— Конечно буду. Как я могу не быть?

— Я люблю тебя.

— И я тебя, Севин. Очень.

Они замолчали. Просто были в этой тишине, в которой жили весна, любовь.