Ты-мой запрет.

Глава 19

Прошло два месяца.

Солнце лениво скользило по белоснежным стенам зала, где тонкий аромат жасмина смешивался с шорохом шелковых платьев и негромкими голосами гостей. День свадьбы Севин наступил неожиданно быстро — как-то стремительно, будто всё это время было лишь мгновением между одним вздохом и другим.Фариде стояла у окна, чуть в стороне от общего веселья. Её пальцы теребили край лёгкой накидки, а взгляд скользил по знакомым лицам. Все смеялись, поздравляли, желали счастья. Севин — сияющая, нежная, в расшитом жемчугом платье — казалась девушкой из сказки. Рядом с ней стоял её жених, улыбаясь сдержанно, но искренне.

А Фариде — наблюдала. И чувствовала себя не на своём месте.

Она старалась быть рядом с подругой в эти недели: помогала с подготовкой, подбирала ткани, утешала, когда нервы не выдерживали. Но внутри себя ощущала странную отстранённость — как будто жизнь шла где-то в стороне, без неё.

— Ты как будто в другой реальности, — тихо прозвучал голос Севин у самого уха.

Фариде вздрогнула — не от неожиданности, а от того, как точно подруга выразила её состояние. Она обернулась. Севин стояла рядом, уже без букета, с чуть растрепанными локонами и усталой, но светлой улыбкой.

— Ты же не должна быть здесь, — прошептала Фариде, — тебя ждут.

— А я — тебя. Ты куда-то уплываешь, Фари.

Фариде отвела взгляд в окно. Там, за стеклом, всё было так же спокойно и безмятежно, как и внутри неё — но не от умиротворения, а от оцепенения. Как будто кто-то нажал паузу, и всё зависло.

— Ты счастлива? — спросила она, не глядя на Севин.

— Я… думаю, да. Не так, как в романах, — подруга усмехнулась, — но по-настоящему. Без фейерверков, зато с ощущением, что я дома.

Фариде кивнула. Она искренне радовалась за Севин, но сама — всё ещё не могла найти, где её «дом». Всё, что раньше было ясно, размывалось. Эмиль не писал. Тот разговор остался последним, и она не стала тянуть за ниточку. Может, от гордости. Может, от страха

— А ты? — Севин чуть наклонилась вперёд, — ты правда в порядке?

Фариде попыталась улыбнуться, но получилось неубедительно.

— Я учусь быть собой, — повторила она слова, которые говорила не раз. Только теперь они звучали как мантра, а не как истина.

Севин взяла её за руку.

— Мне не важно, с кем ты. Мне важно, чтобы ты себя не теряла. Обещай.

Фариде посмотрела на неё — такую живую, уверенную, повзрослевшую. И вдруг почувствовала, как что-то внутри дрогнуло. Словно лёд начал трескаться. Не больно — просто с лёгким звоном. Первые признаки весны.

— Обещаю.

И они просто постояли вместе — две девушки в белом зале, одна — уже в роли жены, другая — всё ещё в поиске своего пути. Но в этот момент Фариде впервые за долгое время почувствовала: она не одна. И, может быть, не потеряна.

Фариде стояла у зеркала, слегка наклонив голову, поправляя прядь волос, свободно спадающую ниже поясницы. Волосы — густые, тёмные, с лёгкой волной — казались шелковым водопадом, перетекающим по спине и плечам.

На ней было тёмно-синее, почти чёрное платье — сдержанное, но с изысканной элегантностью. Оно плотно облегало её фигуру, подчёркивая талию, и плавно спадало к полу. Особое внимание привлекали длинные рукава-пелерины с разрезами — мягкие линии ткани ниспадали с плеч до пола, обрамлённые тонкой блестящей отделкой, которая ловила свет, как лезвие — луну.

В руках она держала клатч, усыпанный мелкими стразами — он играл огоньками в полумраке комнаты, добавляя образу каплю вечернего шика. Образ был завершён до идеала, и в нём не было ни капли случайности — каждый элемент словно говорил: «Я здесь. И я знаю, кто я.»

В этот момент в комнату вошёл Шахин.

Он остановился в дверях, на секунду ошарашенный — как будто наткнулся не на сестру и подругу, а на кадр из фильма, где всё красиво до невозможности. Его взгляд сначала скользнул по Севин — она стояла у кровати, поправляя серёжки, — но вскоре остановился на Фариде.

Она повернулась к нему чуть боком, и в этом повороте было нечто почти королевское — не намеренное, не надменное, не свободное и уверенное.

— Ты… — выдохнул Шахин, затем осёкся, не находя слов.

Фариде посмотрела на него спокойно. Ни улыбки, ни вызова. Только лёгкий кивок.

— Всё в порядке? — спросила она мягко.

— Да… просто… — он отвёл взгляд, будто боясь, что выдал слишком много одним только взглядом. — Ты выглядишь иначе.

— Иначе — это хорошо? — вмешалась Севин, подмигнув брату с усмешкой.

Шахин кашлянул, но больше ничего не сказал. Только задержался в дверях чуть дольше, чем нужно было. И когда, наконец, вышел, за его спиной остался не просто красивый силуэт девушки в тёмном платье — осталась тишина, полная смысла.

Когда за Шахином закрылась дверь, в комнате на мгновение воцарилась тишина. Севин, всё ещё сидя у туалетного столика, приподняла бровь и усмехнулась:

— Он даже дышать забыл, по-моему.

— Мне всё равно

Севин встала, подошла ближе и заглянула ей в глаза. На секунду в ней снова проснулась невеста, но в следующую — вернулась сестра.

— Нет, Фари. Не всё равно.

Фариде хотела возразить, но слова застряли. Вместо этого она лишь отвернулась, машинально проверяя застёжку на клатче.

В этот момент в коридоре послышались шаги — уже другие, менее уверенные, но спешащие. Приоткрылась дверь, и в комнату заглянула тётя:

— Девочки, уже пора. Гости собираются внизу.

Севин взяла Фариде за руку:

— Пошли. Будь со мной?

— Всегда, — ответила она.

Они вышли из комнаты, оставив позади отражения и полутени.

Гости начали постепенно выходить из дома, оживлённо переговариваясь, обмениваясь комплиментами и пожеланиями молодожёнам. На улице уже выстроились машины — украшенные цветами, лентами и счастливыми хлопотами. Невеста с женихом, по традиции, сели в отдельный автомобиль — белый, с золотыми элементами и ярким “Just Married” на заднем стекле. Они уехали первыми, под вспышки камер и аплодисменты.Фариде стояла у крыльца, чуть в стороне, с прямой спиной и непроницаемым лицом. Вечерний воздух был тёплым, но в груди у неё было ощущение тонкой зимы. Остальные начинали распределяться по машинам, и где-то внутри вновь прокралось знакомое чувство — сейчас все разъедутся, а она останется одна, лишняя, между чужими диалогами и пустыми сиденьями.