Ты-мой запрет.

Глава 21

Поздним утром, когда чай в стакане остыл, а утро окончательно превратилось в день, Фариде всё-таки набралась сил и открыла список контактов. Палец замер на имени Севин.Сердце слегка кольнуло — и не из ревности, не из зависти. Просто… жизнь будто пошла разными путями. Быстро, резко.

Она нажала «вызов».

— Фари! — голос Севин был светлым, радостным. — Наконец-то! Я думала, ты пропала!

Фариде улыбнулась — почти искренне.

— Да… как-то всё завертелось. Решила не мешать вам привыкать друг к другу. Ну… как ты? Как дом? Как… он?

Севин вздохнула мечтательно, почти смеясь:

— Дом — как на открытке. Всё белое, всё пахнет новыми подушками и лавандой.

А он… Он — хороший. Тихий, внимательный. Иногда слишком серьёзный.

Но… я спокойна рядом с ним. А это, оказывается, тоже счастье.

Фариде почувствовала, как её грудь наполнилась тёплым чем-то — не завистью, не сожалением, просто… светлой радостью за подругу.

— Я очень за тебя рада, Севин. Правда.

— А у тебя как? — тут же прозвучал ответный вопрос. — После… всего. После свадьбы.

Фариде усмехнулась:

— Живу. Учусь. Дышу. Думаю.

Пауза. Потом, почти небрежно:

— А ты… ты бросила университет?

— Ой… — Севин замялась. — Пока — отпуск по семейным обстоятельствам, как это красиво называется. Родители, конечно, ворчали. Но мы с мужем решили — сначала обустроимся, а потом… может, вернусь. Посмотрим. Пока всё слишком новое.

Фариде смотрела в окно и кивала, хоть Севин её и не видела.

— Главное, чтобы тебе было хорошо. А остальное — приложится.

— Ты как взрослая говоришь, — рассмеялась Севин. — Ты вообще изменилась, Фари… стала другой. Не знаю, как это объяснить. Спокойной — но не холодной. Уверенной.

Фариде не ответила сразу.

Просто закрыла глаза на секунду и выдохнула:

— Наверное, это и есть взросление. Не выбирать тех, кто не выбирает тебя. И всё равно оставаться доброй.

Тишина на другом конце.

Потом — только тихое:

— Я скучаю по тебе, Фари.

— Я тоже, Севин.

Слишком многое изменилось. Но ты всегда — моя подруга. Где бы ты ни жила. С кем бы ни была.

Они ещё немного говорили — о мелочах, о том, что приготовить на ужин, о какой-то новой кофейне рядом с их старым институтом.

— Кстати, — вдруг тихо сказала Фариде, глядя в кружку с остывшим чаем, — я решила… попробовать. С Эмилем.

На том конце провода Севин на мгновение замолчала.

— Серьёзно?.. — спросила она осторожно, без насмешки, но с ноткой удивления.

— Да, — кивнула Фариде, хоть Севин её не видела. — Я подумала… Он добрый. Спокойный. Он не играет.

—Ты знаешь… я не ожидала. Но, может, это и к лучшему. Шахин…

— Не надо, — мягко перебила Фариде. — Я не хочу говорить о нём. Уже нет смысла. Сколько можно ходить по кругу? Эмиль рядом. И… я хочу хотя бы попробовать не держать сердце закрытым только потому, что кто-то не решается в него войти.

— Ты сильная, Фари, — тихо сказала Севин. — И ты права. Иногда мы ждём кого-то слишком долго… и забываем, что у нас тоже есть право выбирать.

— Вот именно, — сказала Фариде, чуть улыбнувшись. — Я не уверена, к чему это приведёт. Но я устала быть в чьих-то ожиданиях. Я просто хочу быть собой. И если кто-то готов идти рядом — пускай. Но больше я не буду стоять и ждать, пока кто-то «созреет».

— Я тобой горжусь, — тихо проговорила Севин. — И всё равно — будь осторожна. Даже с добрыми людьми.

— Я научилась, — ответила Фариде, уже твёрдо. — Я больше не та девочка, Севин.

И в этих словах не было ни горечи, ни показной силы.

Была только истина.

Та, что приходит, когда ты сам решаешь:

не быть ни запасным планом,

ни тихим фоном.

А — собой.