Ты-мой запрет.

Глава 22

Шахин сидел у окна вагона скоростного поезда, наблюдая, как родной город мелькает за стеклом, всё уменьшаясь, стираясь в зелени и бетонных линиях. Он не чувствовал облегчения. Только какую-то плотную, взрослую тишину внутри — как будто всё, что было раньше, он аккуратно сложил в чемодан и закрыл на молнию.

Уехать — решение не было спонтанным.

Предложение пройти практику в одной из самых престижных стоматологий страны пришло ещё месяц назад. Он долго молчал, не говорил никому. Ни матери. Ни отцу. Ни… ей.

Но когда стало ясно: между ним и Фариде — стена,

а между ним и матерью — война,

он понял: нужно выйти из этого круга.

Хоть на время.

Найти себя вне шума. Вне фамилии. Вне давления.

Он приехал на вокзал один. Сам собрал вещи. Сам принял решение.

Когда поезд набрал скорость, он набрал номер отца.

Тот взял быстро.

— Алло?

— Папа, я еду на практику. Та клиника… В Стамбуле.

Я пробуду пару месяцев, может больше.

Пауза.

— Почему ты не сказал раньше?

— Потому что хотел, чтобы это было моё решение. Не продиктованное ни мамой, ни фамилией, ни…

Он не договорил. Отец понял.

— Береги себя. Если что — звони. Всё остальное уладим.

Звонок закончился. Шахин выдохнул. И только тогда набрал Севин.

— Фари не знает? — спросила она, как только услышала весть.

— Нет. Я не хотел, чтобы это выглядело как бегство.

— А как это выглядит?

Он посмотрел в окно. Долго молчал. Потом тихо:

— Как попытка не потерять себя окончательно.

— Ты уверен, что это поможет?

— Не знаю. Но пока я здесь, рядом… я либо молчу, либо делаю больно. А это — не любовь.

Мне нужно стать другим, Севин. Не для неё. Для себя.

Если она всё ещё будет рядом, когда я вернусь —

значит, всё не зря.

Севин не спорила. Только вздохнула.

— Я скажу ей. Осторожно.

— Спасибо.

Фариде сидела на лавке во дворе, когда ей позвонила Севин. Голос подруги был мягким, сдержанным, будто та заранее подбирала каждое слово.

— Фари… ты занята?

— Нет. Что случилось?

— Шахин уехал. На практику. На пару месяцев, может больше.

Фариде не сразу поняла, о чём речь. Сердце ударило, но лицо осталось спокойным.

— Уехал?

— В Стамбул. Престижная клиника, большие врачи… Это хорошая возможность.

Фариде кивнула — себе. А вслух сказала:

— Он давно собирался?

— Думаю, да. Просто молчал. Наверное, не знал, стоит ли говорить тебе.

— А теперь — ты говоришь.

— Он попросил. Чтобы ты знала. Не думала, что это бегство.

Фариде посмотрела в небо — ровное, чистое, безоблачное.

— Это и есть бегство. Но иногда… это тоже нужно. Чтобы выжить.

На том конце — тишина. А потом:

— Он меняется, Фари. Ты хоть и не веришь, но… я это чувствую. Он не потерял тебя. Но боится, что потерял себя. А сейчас пытается это исправить.

Фариде сжала телефон крепче. И тихо сказала:

— Пусть исправляет. Только пусть не ждёт, что я буду стоять на том же месте.

Севин поняла. И не спорила.

А Фариде поднялась, вдохнула летний воздух — и пошла домой.

Не со злостью. Не с обидой.

А с той ясностью, которую несёт тишина:

Если ты хочешь быть рядом — ты придёшь не позже, чем нужно.

А если не придёшь — значит, рядом тебе и не надо.