Ты-мой запрет.

Глава 35

Утро настало тихим, но внутри у Фариде всё шумело. Она встала раньше всех, умылась, переоделась, долго стояла перед зеркалом, пытаясь собраться.

Она знала: сегодня всё решится. Сегодня или никогда.

Когда отец наконец проснулся и вышел в гостиную, она уже ждала его там — сидела прямо, с собранными плечами, готовая ко всему.

Он удивился её серьёзности, нахмурился:

— Что случилось?

Фариде встала.

— Папа, я больше не буду тянуть. Скажу сразу: я хочу быть с Шахином. Я люблю его. И я прошу тебя — дай мне на это своё согласие. Не заставляй меня бороться с вами.

Отец долго молчал, потом медленно опустился в кресло, смотрел на неё тяжёлым взглядом.

— Ты правда готова ради этого парня пойти против семьи? Против меня?

Фариде сжала ладони в кулаки:

— Я не против семьи, папа. Я за себя. За свою жизнь. Я не хочу всю жизнь жалеть, что позволила вам выбрать за меня.

— А если я скажу «нет»? — его голос был холодным, острым.

Фариде сжала губы, едва не дрожа:

— Тогда я уйду.

Его взгляд стал тёмным, но он ничего не сказал. Они долго смотрели друг на друга, как на поединке.

— Я не могу, — наконец произнёс он глухо. — Я не приму его. Ни сейчас, ни потом.

Сердце у неё провалилось, но она уже знала, что услышит это.

— Значит, я уйду, — тихо сказала она.

Отец нахмурился, вскочил:

— Попробуешь уйти — считай, что у тебя больше нет семьи!

Фариде закрыла глаза на секунду, чтобы не сорваться, не заплакать.

— Ты сам это выбрал, папа, — тихо произнесла она. — Я дала тебе шанс.

И, развернувшись, пошла к себе в комнату — собирать вещи.

В комнате Фариде сжимала зубы, чтобы не дать себе расплакаться. Руки дрожали, когда она вытаскивала из шкафа сумку и начинала складывать вещи — быстро, но аккуратно. Она знала: если сейчас замешкается, даст себе время подумать, то не решится.

Мать зашла почти сразу, испуганная, растерянная.

— Фариде… что ты делаешь?

— Я ухожу, мама, — выдохнула она, даже не оборачиваясь. — Он не дал согласия. Он сам сказал — уходи, если посмеешь.

Мать подошла ближе, осторожно коснулась её плеча.

— Но… куда ты пойдёшь?

Фариде повернулась к ней, уже с наполненными глазами:

— К нему, мам. К Шахину. Я не могу иначе. Я пыталась, я дала отцу шанс.

Мать опустила глаза, потом, поколебавшись, сказала тихо:

— Я знала, что всё к этому идёт… Если ты решилась — иди. Но… — она вздохнула, с трудом проглотив слёзы, — но будь осторожна, дочка. И… напиши мне, как устроишься. Ладно?

Фариде кивнула и обняла её крепко:

— Спасибо, мам. Ты не представляешь, как мне это важно.

Через полчаса она уже была готова. Сумка в руке, сердце бешено колотится. Она набрала Шахину:

— Я иду. Забери меня.

Он ответил сразу:

— Уже еду. Подожди на углу.

Фариде спустилась по лестнице, бросив последний взгляд на свой дом. Всё дрожало внутри — от страха, боли, но и решимости. Она знала: пути назад уже нет.

Она стояла у тёмного угла улицы, прячась в тени деревьев, сжимая ручку сумки так, что пальцы побелели. Ночной воздух казался холоднее, чем обычно — может, от того, что внутри всё лихорадочно дрожало.

Машина показалась довольно быстро — фары выхватили её из темноты. Шахин затормозил у тротуара, мгновенно выскочил из салона и подошёл к ней.

— Ты одна? Всё нормально? — спросил он, оглядывая её с ног до головы, будто проверяя, цела ли она.

Фариде кивнула, но глаза её блестели от сдержанных слёз. Шахин без слов забрал у неё сумку и открыл переднюю дверь машины:

— Садись. Быстро.

Она молча села, он положил её сумку на заднее сиденье, сел за руль и резко тронулся с места. Несколько минут они ехали молча, пока он не бросил взгляд на неё:

— Я не верю, что ты решилась, — тихо сказал он. — Ты правда это сделала.

— Я иначе не могла, — так же тихо ответила она, глядя в окно. — Он бы не отступил, мама бы страдала ещё больше. Это был единственный выход.

Шахин выдохнул, сжал её руку, переплетая пальцы:

— Теперь ты со мной. Никто не тронет тебя. Я клянусь.

Фариде кивнула, но ей всё ещё не верилось, что всё это — по-настоящему. Она сбежала. Она в машине с ним. Всё решено.

Шахин немного помолчал, потом твёрдо сказал:

— Поедем в мою квартиру. Не к родителям — у меня есть отдельная. Я редко там бываю, но сейчас это лучшее место. Никто не узнает, что ты там.

Фариде с удивлением повернулась к нему:

— У тебя есть своя квартира?

Он кивнул, не отрываясь от дороги:

— Да. Я купил её давно, чтобы быть на своей территории, когда… — он усмехнулся уголком губ. — Когда женюсь. Но вот так вышло, что ты туда первая приедешь ещё до свадьбы.

В его голосе была лёгкая усмешка, но взгляд оставался серьёзным и настороженным — он всё ещё оглядывался, как будто проверяя, не следит ли кто-то за ними.

— Тебя там никто не найдёт. И ты сможешь хоть немного прийти в себя, — добавил он. — А дальше… дальше будем решать вместе.

Когда Шахин открыл дверь, перед Фариде раскрылась просторная, светлая и очень красивая квартира. Высокие потолки, большие панорамные окна с видом на ночной город, тёплый свет, современная мебель — всё выглядело стильно и дорого, но при этом уютно. Не было ощущения пустоты — наоборот, казалось, что здесь всё продумано до мелочей.

Фариде замерла на пороге, растерянно осматриваясь.

— Ты ведь говорил, что не живёшь здесь, — тихо сказала она.

— Так и есть, — улыбнулся он, снимая с неё куртку. — Но я часто сюда приезжал, чтобы побыть один. После работы, когда хотелось тишины… В итоге обустроил всё, как нравится. Теперь это твой дом тоже. Пока… — он поправился, — пока мы не решим, как поступить дальше.

Она стояла в коридоре, словно не веря, что всё это происходит с ней. Всё выглядело слишком… реально.

— Пойдём, — Шахин взял её за руку и провёл дальше. — Здесь спальня, здесь ванная… — он открыл одну из дверей — просторная спальня с мягкой, широкой кроватью, светлыми шторами и уютным пледом. — Хочешь — можешь отдохнуть. Ванная с горячей водой, полотенца чистые. Я всё подготовил.