Ты-мой запрет.

Глава 36

А утром Шахин уже готовил завтрак. Когда она вышла из комнаты, он улыбнулся:

— Утро доброе,принцесса . Как ты?

— Плохо спала, — призналась она. — Но всё равно легче, чем дома.

Шахин поставил перед ней чашку кофе:

— Сегодня поедем к адвокату. Я хочу всё узаконить. Если твой отец вздумает подать заявление — у нас будет защита.

Фариде внимательно посмотрела на него:

— Ты правда всё это делаешь ради меня?

— Ради нас, — поправил он. — Потому что я хочу быть с тобой. И потому что иначе я не умею.

Фариде опустила взгляд в чашку, стараясь скрыть дрожащую улыбку. Ей всё ещё не верилось, что он так серьёзно обо всём заботится, словно с того самого дня, как всё началось, он уже всё решил за них обоих.

— Спасибо, — тихо сказала она. — Не знаю, чем я это заслужила.

Шахин сел напротив, взяв её за руку.

— Хватит это говорить, — мягко ответил он. — Ты не должна заслуживать нормальное отношение. Просто принимай как должно. Всё.

Она кивнула, но внутри снова поднялась тревога:

— А твоя мама? Она ведь не захочет…

Шахин коротко усмехнулся:

— Это уже её дело. Я взрослый человек. И мне не нужно ничьё разрешение, чтобы быть с той, кого я выбрал.

Фариде слабо улыбнулась, но её всё равно грызла тревога за родителей, за то, как это всё обернётся. Как будто она сделала шаг в пустоту и ещё не знала, на что наступит — на твёрдую землю или в пропасть.

— А если отец всё же… приедет? Найдёт меня? — спросила она.

Шахин посмотрел ей в глаза:

— Тогда пусть сначала попробует пройти через меня. А потом — через закон. Я уже говорил: я тебя никому не отдам.

Прошло несколько дней. В доме Фариде царила странная, тяжёлая тишина. Мать ходила сама не своя, а отец почти всё время молчал, будто обдумывал что-то важное. Он часто сидел на балконе с чашкой чая, смотрел в ночь, и никто не решался его беспокоить.

Внутри него всё эти дни боролись злость, обида, но и боль — потому что он понимал: он теряет дочь. Неважно, прав он или нет — она ушла. И чем дольше он молчит, тем дальше она становится.

В ту ночь он снова не мог уснуть. В голове звучали слова жены, тревожный голос сына… и тень дочери, её твёрдый взгляд.

«Я не вернусь, если вы не примете мой выбор».

Отец вздохнул тяжело. Упрямство — да, в ней было его упрямство. Но и боль — её боль он видел тогда. Он был мужчиной, главой семьи… но, может, как отец он проиграл.

Под утро, не в силах больше терпеть,он сказал своей жене:

Скажи ей, чтобы пришла. Я хочу поговорить. Один раз. Без криков. Пусть Шахин тоже приходит, если хочет.

Мать сразу позвонила Фариде.

Он не знал, чем закончится этот разговор. Но одно знал точно — он не хочет терять дочь окончательно.

Фариде слушала голос матери в трубке, и сердце у неё сжалось от тревоги — но и от надежды. Она быстро согласилась:

— Хорошо, мам. Мы придём. Спасибо, что сказала.

Когда она положила телефон, Шахин уже насторожённо смотрел на неё.

— Что случилось?

— Папа хочет поговорить, — сказала она тихо. — Сказал, чтобы я пришла. И ты тоже можешь.

Шахин задумался, потом вздохнул:

— Значит, время пришло.

Они готовились к этой встрече молча, сосредоточенно. Перед выходом Шахин посмотрел на неё внимательно:

— Ты уверена, что хочешь? Может, хочешь пойти одна?

Фариде покачала головой:

— Нет. Если что — я хочу, чтобы ты был рядом.

Он кивнул, притянул её к себе, поцеловал в висок:

— Всё будет хорошо. Я не дам тебя в обиду.

Они ехали молча, с затаённой тревогой. Шахин крепко держал её за руку всю дорогу.

Когда они подъехали к дому, Фариде сглотнула:

— Мне страшно.

— Не бойся, — мягко сказал он. — Ты не одна.

Отец ждал их в гостиной. Он сидел в кресле, а рядом — мать, с напряжённым лицом. Когда Фариде и Шахин вошли, отец молча взглянул на них, медленно окинул взглядом их сцепленные руки.

— Садитесь, — тихо сказал он.

Они присели напротив. Несколько мгновений никто не решался начать. Потом отец тяжело вздохнул:

— Знаешь, дочь… я всю жизнь жил так, как меня учили. Мужчина должен решать. Дочь — слушаться. Но, наверное, время меняется. Или мы меняемся…

Он перевёл взгляд на Шахина:

— Я многое о тебе слышал. И хорошее, и плохое. Но раз ты до сих пор рядом с ней, несмотря ни на что — значит, ты чего-то стоишь.

Шахин молча кивнул. А отец продолжил:

— Я не дам своё благословение просто так. Для меня семья — это честь. Но… если ты, Шахин, готов взять ответственность. За неё. За их с мамой отношения. За всю эту грязь, в которую вы влезли — тогда докажи. Женись на ней. По-настоящему.

Он посмотрел на Фариде:

— И тогда, если я увижу, что ты счастлива — только тогда ты получишь моё благословение.

Мать облегчённо вздохнула.. Она посмотрела на Шахина — тот смотрел на её отца с твёрдостью.

— Согласен. Я женюсь на ней. И сделаю её счастливой. Это я вам обещаю.

Отец кивнул медленно:

— Тогда ждём ваших действий. А не слов.

И впервые за всё это время в его взгляде мелькнуло что-то похожее на уважение к нему.

Фариде еле сдерживала слёзы, глядя на отца. Она так долго мечтала, чтобы он просто услышал её — и вот, наконец, этот разговор случился. Пусть на его лице не было улыбки, но в голосе звучал мир. И это уже было почти победой.

Шахин, не отпуская её руки, спокойно ответил:

— Мы скоро подадим заявление. И, если вы позволите, я бы хотел прийти к вам как положено — со старшими. Просить её руки по традиции.

Отец посмотрел на него строго, но сдержанно кивнул:

— Если ты так сделаешь — это будет правильно.

Фариде с облегчением перевела дух, мать молча смахнула слезу. Она боялась, что разговор закончится плохо, но вместо этого в доме наконец стало чуть легче дышать.