Ты-мой запрет.

Глава 41

Ночь была тихая. Но в голове у Шахина бурлили мысли — о том, как наказать Эмиля окончательно, как обезопасить Фариде, как сделать так, чтобы ни один человек больше не смог приблизиться к ней с дурными намерениями.

“Я не позволю больше никому причинить тебе боль. Даже если ради этого мне придётся сжечь полмира.”

На следующий день он решил — первым делом он встретится с её отцом. Пора положить конец всему.

Утром, как только солнце едва показалось за горизонтом, Шахин уже был на ногах. Он почти не сомкнул глаз, но в его взгляде горела решимость. Он оставил на тумбочке рядом с Фариде записку:

«Я скоро вернусь. Отдохни. Я решу это раз и навсегда.»

Он быстро собрался и уже через полчаса стоял у дома родителей Фариде. На этот раз без предупреждений, без звонков — он постучал в дверь уверенно, твёрдо. Её отец сам открыл, и, увидев Шахина, нахмурился, но не сказал ни слова — молча отошёл в сторону, приглашая войти.

В гостиной сидела мать Фариде, встревоженная, бледная. В доме всё ещё витала тревога последних дней.

Шахин сел напротив отца, посмотрел прямо ему в глаза:

—Я хочу, чтобы вы знали: я не позволю ему больше подойти к ней ни на шаг. Ни к ней, ни к вашей семье. Он получил своё.

Отец напрягся:

— Не делай глупостей. Твои братья горячие — я знаю их. Но если вы с ним что-то сделаете… будут проблемы и у тебя, и у нас.

Шахин сжал челюсти:

— Он перешёл все границы. За ней он охотился как за вещью. И всё равно… я не хочу крови. Мне важно только одно — чтобы он исчез. Чтобы его никто больше не видел здесь.

Отец кивнул, задумчиво глядя в пол:

— Значит, избавься от него, но без убийства. Пусть убирается, чтоб духу его не было. Иначе всё обернётся войной.

Мать Фариде всхлипнула:

— Я боюсь… А вдруг он вернётся?

Шахин покачал головой:

— Не вернётся. Я за это отвечаю.

Отец посмотрел на него строго:

— Ты обещаешь?

Шахин выдержал его взгляд:

— Клянусь вам.

Некоторое время они сидели в молчании, прежде чем отец медленно сказал:

— Хорошо. Тогда заканчивайте это. И возвращай её домой.

Шахин встал:

— Я понял. Скоро всё будет закончено.

Он ушёл из дома с твёрдым намерением — сегодня поставить точку.

Шахин вернулся к себе, но не стал подниматься к Фариде — он сразу же позвонил одному из двоюродных братьев, кто следил за Эмилем.

— Где он? — сухо спросил он.

— В том же доме. Сидит тише воды, — ответил брат. — Мы ждали твоих указаний.

— Всё. Завтра первым рейсом — билет и вон из страны. Паспорт, документы — всё у вас?

— Всё готово.

— Слушай внимательно. Никаких следов. Вывозите его к аэропорту, передаёте людям там — чтобы поклялся, что если он вернётся хоть раз, я его своими руками закопаю. Пусть уезжает и забывает эту землю.

— Понял, брат.

Шахин положил трубку, выдохнул, пытаясь успокоиться. Он хотел расправиться с Эмилем иначе — чтобы не отпускать, чтобы тот запомнил это на всю жизнь. Но взгляд отца Фариде стоял перед глазами. Их условие — без крови. Ради неё он должен сделать так.

Он поднялся в квартиру. Фариде проснулась, сидела на кровати, кутаясь в плед. Как только он зашёл, она встревоженно посмотрела на него.

— Где ты был? — шёпотом спросила она.

— У твоих родителей, — честно ответил он, подходя ближе. — Всё будет хорошо. Я улаживаю это. С Эмилем завтра будет покончено. Он исчезнет.

Она смотрела на него долго, затем осторожно спросила:

— Ты не… ты не убил его?

Шахин сел рядом, взял её за руку:

— Нет. Но если бы не ты, я бы это сделал. Но ты должна знать — он уедет отсюда, он не посмеет больше появиться рядом с нами. Я даю тебе слово.

Фариде вздохнула с облегчением, прижалась к его плечу:

— Спасибо… Спасибо, что сдержал меня от худшего.

— Я сделаю всё, чтобы ты никогда больше не боялась, — прошептал он, целуя её в висок. — Всё закончится. Я обещаю.

Шахин держал её крепко, словно боялся, что она снова исчезнет. Фариде прижималась к нему, чувствуя, как постепенно уходит напряжение последних дней. Она знала — Шахин сдержит обещание. С ним она действительно была в безопасности.

— Завтра я сам отвезу тебя к твоим родителям, — тихо сказал он. — Мы поговорим все вместе. Они должны видеть, что ты в порядке, что ты со мной и что никто больше не имеет права тронуть тебя.ф

Фариде подняла на него глаза:

— Ты думаешь, они примут меня обратно?

Шахин усмехнулся, но тепло:

— Ты не ребёнок, чтобы возвращаться куда-то. Ты моя невеста. А родители должны знать, что с тобой всё хорошо. И точка.

Она кивнула. Ей и самой хотелось развеять страх матери, почувствовать себя свободной — без угрызений совести.

Шахин продолжил:

— Потом мы сделаем всё официально. Свадьба. Всё как должно быть. Никто не посмеет что-то сказать.

Фариде впервые за долгое время улыбнулась — устало, но искренне.

— Я хочу этого… Но и боюсь, если честно.

Шахин провёл пальцами по её волосам:

— Не бойся. Я рядом. Свадьба, дом, семья — всё у нас будет. Главное, ты у меня есть.

Она положила голову ему на грудь, слушая биение его сердца, и впервые за долгие дни почувствовала, что наступает покой.

Шахин ещё долго не отпускал её из объятий. Они сидели так молча, просто чувствуя друг друга — будто заново убеждаясь, что оба живы, рядом, вместе.

— Знаешь, — тихо сказал он, гладя её по спине, — я всю жизнь думал, что сильный человек тот, кто никого не боится. А потом понял: самый сильный — это тот, кто боится потерять. Я никогда так не боялся, как тогда, когда тебя не было рядом.

Фариде крепче сжала его:

— Я тоже. Я думала, что не выберусь. Что ты никогда меня не найдёшь…

— Всё позади, — прервал он её мягко. — Никто больше не причинит тебе боль. Я этого не допущу.

Она подняла голову, посмотрела ему в глаза:

— Я люблю тебя.

Шахин замер на секунду, а потом улыбнулся — той тёплой, спокойной улыбкой, которую она так любила: