Ты-мой запрет.

Глава 44

Подготовка к свадьбе шла полным ходом. В доме родителей Фариде царила лёгкая суета — мать с утра до вечера занималась списками гостей, звонками родственникам, договаривалась о музыке, меню и оформлении. В каждый её шаг вмешивалась Севин — она брала на себя всё, что касалось организации, ведь сама уже прошла через это и знала, как важно не упустить мелочи.Фариде с утра бегала между примерками. Платье шили на заказ — роскошное, с длинным шлейфом, из тончайшего кружева и лёгкого атласа. Портниха каждый раз ловила её движения, чтобы платье сидело идеально:

— Ты должна блистать, девочка. Жених с ума сойдёт, как только тебя увидит!

Платье было не единственным — готовили также традиционную одежду для обрядов перед свадьбой: платье для хны, национальный наряд для встречи жениха в доме невесты. Мать с Фариде ездили в старинные магазины, где продавались ткани ручной работы, расшитые золотом и бисером.

Шахин в это время занимался рестораном. Вместе с отцом и друзьями он договаривался о кухне, о музыкантах, составлял список мужчин-родственников, кого обязательно нужно было позвать:

— Это должно быть достойно, — говорил он. — Пусть все видят, кого я беру в жёны.

Кроме ресторана, Шахин также занялся домом, который купил заранее. Он хотел, чтобы к весне в их квартире всё было готово — заказал новую мебель, пригласил дизайнеров для отделки, выбрал с Фариде цвет стен, текстиль, обои.

Фариде помогала и в этом, выбирала с ним люстры, шторы, посуду. Ей хотелось, чтобы их дом был уютным, светлым, чтобы там всегда пахло кофе и корицей — как у её матери.

Дни мелькали, приближая весну. И хотя суеты становилось больше, Фариде впервые в жизни чувствовала себя взрослой — она видела, как меняется её будущее, как строится шаг за шагом новая жизнь.

В просторном, светлом ателье стояла Фариде — перед огромным зеркалом, в окружении портних, которые поправляли на ней полотно ещё не до конца готового свадебного платья. Белоснежная ткань мягко облегала её фигуру, а длинный подол волнами ложился на пол, обещая в готовом виде выглядеть роскошно.

В кресле напротив сидели Севда, мать Шахина, и Айзума, мама Фариде. Обе наблюдали за процессом, каждая с разными эмоциями.

Айзума смотрела на дочь с мягкой улыбкой, в её глазах блестела гордость и лёгкая грусть — ведь совсем недавно её девочка была ребёнком, а теперь уже стоит в подвенечном платье, взрослая, красивая.

— Какая ты у меня… — тихо прошептала она, не договаривая, потому что слёзы сами подступали к глазам.

Севда, напротив, сидела с ровной спиной, смотрела строго, оценивающе. Её взгляд задерживался на каждой детали — на линии талии, на спущенных плечах, на длине шлейфа.

— Фату нужно подлиннее. Чтобы шлейф был не меньше двух метров, — резко отметила Севда. — А вышивку на подоле — аккуратнее, без лишнего блеска. Это свадьба, а не балет.

Портниха закивала

— Конечно. Мы учтём все пожелания.

Фариде слушала замечания молча, чуть улыбаясь. Внутри у неё всё дрожало — это была её первая примерка, и она наконец почувствовала: всё по-настоящему.

Айзума поднялась, подошла ближе, тронула подол платья:

— Фариде, как ты себя чувствуешь?

— Необычно, мама… — честно ответила она. — Я даже не верю, что это всё правда.

Севда встала, подошла к дочери жениха, посмотрела строго, но сдержанно тепло:

— Это правда. Через два месяца ты станешь частью нашей семьи. Так что привыкай.

— Платье будет достойным. Но главное — поведение. Поняла?

Фариде кивнула, глядя ей прямо в глаза.

— Поняла.

Севда слегка кивнула, и на секунду в её взгляде мелькнуло одобрение.

Айзума сдержанно улыбнулась:

— Ты красивая, дочка. Очень красивая. Пусть вы будете счастливы.

Портниха зафиксировала последние булавки:

— Следующую примерку сделаем через десять дней. Уже будет готова основа с вышивкой.

Фариде сняла платье, аккуратно помогая портнихам. Она чувствовала, как внутри всё замирает — ведь с каждым швом, с каждым украшением день свадьбы становился ближе.

На выходе Севда обернулась:

— Скажи Шахину — платье будет достойное. Но ему не положено видеть его раньше времени.

Фариде слегка улыбнулась:

— Хорошо . Не увидит.

Они покинули ателье, а Фариде шла и мысленно представляла, как Шахин увидит её в этом платье в день свадьбы.

Спустя пару дней после первой примерки платья, Шахин забрал Фариде утром, как только она освободилась от занятий. Он был серьёзным, но в глазах у него плясали искры радости — ведь они собирались выбрать обручальные кольца.

— Готова? — спросил он, когда она села в машину.

— Да, — улыбнулась Фариде. — Только немного волнуюсь.

— Почему? — удивился он.

— Это же навсегда… — тихо сказала она. — Кольца, свадьба… всё становится таким настоящим.

Шахин посмотрел на неё и, не раздумывая, взял её ладонь:

— Всё уже настоящее. Просто кольца — символ. Но ты уже моя. Поняла?

Она кивнула, сжав его пальцы в ответ.

Они приехали в ювелирный бутик в центре города — просторный, с мягким освещением, с витринами, в которых блестели сотни украшений. Консультант встретил их у входа, зная, кто перед ним — имя Шахина в городе знали многие.

— Для вас всё самое лучшее, — сказал продавец, приглашая их к отдельной витрине, где были выставлены пары обручальных колец.

Фариде подошла ближе, взгляд её разбегался от множества форм — классические гладкие, с инкрустацией, с лёгкими узорами.

— Какие тебе нравятся? — спросил Шахин.

— Я не знаю… — растерялась она.

Продавец тут же предложил несколько вариантов:

— Вот, это итальянская работа. Белое золото с тонкой гравировкой. А здесь — классика: жёлтое золото, без лишнего.

Шахин смотрел не на кольца, а на её лицо — как она улыбается, щурится, пытаясь представить, как кольцо будет смотреться на её руке.

— Давай примерим вот эти, — предложил он, показывая на пару гладких колец с едва заметным орнаментом по краю.