Запах дорогого парфюма, смешанный с металлическим привкусом крови, всегда сопровождал появление Доминика Моретти. Когда массивная дубовая дверь кабинета распахнулась, Эвелина даже не вздрогнула. Она сидела в глубоком кожаном кресле, утопая в его объятиях, выглядя до смешного хрупкой на фоне тяжелой мебели.
Доминик вошел, заполняя собой всё пространство. Его рубашка была расстегнута на три пуговицы, обнажая рельефные грудные мышцы и татуировку, уходящую под ключицу. Его тело было машиной, созданной для насилия: широкие плечи, мощные руки, покрытые шрамами, и тяжелый, давящий взгляд человека, который не прощает ошибок.
— Твой отец проиграл тебя в карты, куколка, — прорычал он, швыряя на стол пачку долговых расписок. Его голос был низким, как рокот приближающегося оползня.
— Теперь ты — моя собственность. И я не намерен обращаться с тобой, как с фарфоровой вазой.
Он подошел вплотную, нависая над ней скалой. От него пахло дождем и яростью. Его огромная рука, способная сломать шею одним движением, грубо схватила её за подбородок, вынуждая закинуть голову
# Капкан невинности
Эвелина посмотрела на него снизу вверх. В её глазах не было ужаса, только глубокое, бездонное спокойствие, за которым скрывалась буря. Она позволила своим губам слегка дрогнуть, а в уголках глаз скопиться крошечным слезинкам — ровно столько, чтобы пробудить в этом звере инстинкт обладателя.
— Вы убьете меня, мистер Моретти? — прошептала она, и этот звук был мягче шелка.
Она медленно подняла свою маленькую ладонь и коснулась его предплечья. Её кожа казалась молочно-белой на фоне его загорелой, бугристой от мышц руки. Она почувствовала, как под её пальцами напрягся его бицепс — сталь, обтянутая горячей кожей.
— Смерть — это слишком милосердно для тебя, — выдохнул он, сокращая расстояние между ними так, что она почувствовала жар его тела. — Я буду использовать тебя. Каждую твою изгибистую линию, каждый дюйм твоей чистоты. Я выжгу в тебе всё, что сделало тебя такой... невинной.
Отредактировано: 21.04.2026