Ты моя слабость

Глава 52

Когда они ушли, я долго стояла в пустом коридоре, не в силах пошевелиться. Словно всё случившееся было каким-то затянутым сном, из которого я только начинала просыпаться. Воздух в школе стал вдруг слишком плотным, стены снова сдавили меня. Только на этот раз — не из-за косых взглядов, не из-за шёпота за спиной, а из-за той сцены, что развернулась прямо у меня на глазах.

Я никогда раньше не видела, чтобы с кем-то обращались так... жестоко. Грубо. Бесчеловечно. А главное — я никогда не видела, чтобы кто-то так принимал это молча. Словно это привычно. Словно боль — это обыденность.

Мэйсон.

Он ушёл, не обернувшись. И я ничего не могла сделать, кроме как остаться стоять с комом в горле.

Пальцы дрожали, когда я достала телефон. Экран засветился, и я сразу открыла переписку с ним. Сердце колотилось слишком быстро, пальцы скользили по клавиатуре.

«Ты в порядке?»

«Что это было?»

«Почему он так с тобой?...»

«Мэйсон, я волнуюсь. Ответь, пожалуйста.»

«Что с твоей щекой?...»

«Он тебя ударил?...»

Я набирала сообщения одно за другим, отправляя их почти без пауз. В горле першило, будто я вот-вот сорвусь на слёзы. Я смотрела на экран, ожидая, надеясь увидеть три мигающих точки, но они так и не появились.

Телефон остался глух и холоден.

Я вздохнула и наконец собралась с силами, чтобы выйти из школы. На улице уже начинало темнеть. День тянулся бесконечно долго, и казалось странным, что прошло всего несколько часов.

Когда я подошла к дому, увидела знакомую машину возле подъезда. Родители вернулись. Я резко вспомнила, что они были в командировке — и, честно говоря, их возвращение застало меня врасплох. Я надеялась, что у меня будет хотя бы немного времени на то, чтобы собраться с мыслями.

Они стояли в прихожей, когда я вошла. Мама — тёплая, светлая, сразу бросилась ко мне с объятиями. Папа — как всегда сдержанный, но в глазах светилось что-то тёплое. Всё равно приятно.

— Ну что, как ты тут без нас? — спросила мама, отстраняясь, чтобы лучше меня рассмотреть. — Всё хорошо?

Я кивнула, пытаясь изобразить улыбку. Но чувствовала, как губы подрагивают.

— Всё нормально. Учёба, школа… ничего особенного.

— Ты выглядишь уставшей, — заметил папа, — не поздно ли вы сейчас заканчиваете?

— Сегодня был тяжёлый день, — пробормотала я, не вдаваясь в подробности.

Я быстро разулась и прошла в комнату, надеясь, что мне дадут немного тишины. Но даже в комнате не находилось покоя — я снова схватила телефон, открыла переписку с Мэйсоном.

По-прежнему ни одного ответа. Ни одной прочитанной галочки. Ничего.

Я ещё пару раз пыталась дозвониться. Один, второй, третий. Гудки шли, но он не брал трубку.

Может, он с отцом. Может, не может ответить. Может… не хочет.

Я откинулась на кровать и уставилась в потолок. Сердце медленно опускалось вниз, как тяжёлый камень. Я не знала, чего боюсь больше — что с ним что-то случилось… или что он решил снова отдалиться от меня, как раньше.

Я не заметила, как пролетели часы. В комнате было темно, свет я так и не включила. Снаружи за окном шумел ветер, доносился приглушённый гул машин. Было тоскливо.

И тут — стук в дверь.

Я подскочила с кровати. В груди резко сжалось. Я услышала шаги — мама шла открывать. Через пару секунд её голос прозвучал в коридоре.

— Мэйсон? — удивлённо, но без осуждения. — Заходи, конечно. Заходи. Мы только недавно вернулись.

Я выбежала из комнаты почти бегом и застыла на пороге прихожей.

Он стоял у двери, помятый, уставший, с той же тенью раздражения, что я видела в школе. Но в глазах — тёплое, виноватое что-то. Как будто он сам не был уверен, зачем пришёл… но знал, что должен.

— Привет, — сказал он тихо, глядя мне прямо в глаза.

— Привет, — так же тихо ответила я.

Мама улыбнулась.

— Раз ты пришёл, проходи. Ты ужинал?

Он покачал головой. Мама, не дожидаясь больше ничего, уже развернулась к кухне.

— Тогда садись. Я как раз разогрею вам ужин. Иса, накрой, пожалуйста, на двоих.

Мы с ним переглянулись. Он явно не ожидал такой реакции — доброй, тёплой. Мэйсон привык к другому. Я видела это по тому, как он держался: немного скованно, как будто каждый шаг был чужим.

Я взяла из шкафа тарелки, столовые приборы, поставила на стол хлеб, салат, чай. Мама подала горячее, села рядом, перекинулась с ним парой фраз, не задавая лишних вопросов.

Папа только мельком выглянул из гостиной и кивнул Мэйсону — сухо, но без враждебности.

Мы ели молча. Только ложки звенели о тарелки, только чайник тихо шипел на плите. И мне казалось, что это лучшее молчание, какое только могло быть сейчас.

Когда он доел, я встала.

— Пойдём ко мне?

Он кивнул. Мы пошли в мою комнату. Я закрыла за нами дверь, и мы оказались наедине. В тишине. Только моё сердце громко билось, и я была уверена, что он слышит его так же отчётливо, как я сама.

Мэйсон присел на край кровати, упёрся локтями в колени, смотрел в пол. Он выглядел усталым. Разбитым.

Я села рядом. Осторожно.

— Скажи, что произошло, — прошептала я. — Пожалуйста.

Он долго молчал.

Я не торопила. Просто сидела рядом.

— Он вызвал меня в школу, — наконец заговорил Мэйсон. — Сказал, что поговорит с директором, "разберётся с моим поведением". На самом деле просто… хотел устроить сцену. Как всегда. При всех.

— Он ударил тебя?

Он медленно кивнул.

— Это… не первый раз, — добавил он после паузы.

Мои пальцы сжались в кулаки.

— Почему ты мне не сказал раньше?

— А зачем? — он посмотрел на меня. — Чтобы ты жалела меня?

— Нет! — я сорвалась. — Чтобы я понимала. Чтобы не думала, что ты просто злой или раздражённый или… холодный. Я бы поняла.

Он отвёл взгляд.

— Я не хочу, чтобы ты смотрела на меня, как на жертву.

— Я не смотрю на тебя как на жертву, — твёрдо сказала я. — Я смотрю на тебя как на человека, который много пережил. И который всё равно пришёл. Который всё равно… не сдался.