Ты моя тьма

Глава 6. Правда об Эвелин

«Тишина архивов хранит не только правду, но и шепот тех, кто давно умолк.»

—Надпись на стене архива Вейлгрима

Архив городского совета располагался в подвале ратуши. Прохладный, сухой воздух пах пылью, старым деревом стеллажей и безмолвием. Аэлис спустилась по узкой винтовой лестнице, чувствуя, как с каждым шагом звуки города угасают, сменяясь звенящей, почти осязаемой тишиной.

Она пришла сюда по едва уловимой нити, протянутой из прошлого. После встречи в сквере ее не отпускал образ Эвелин. Прапрабабушка, которая боялась грозы и любила георгины. Которая общалась с вампиром. Которая, возможно, погибла из-за «увлечения тем, что скрывается в тени».

Дежурный архивариус, пожилой мужчина в очках с толстыми линзами, лениво кивнул на ее просьбу поднять дела 1920-х годов.

— Маккарти, говорите? Эвелин? — он пробурчал, листая толстую учетную книгу. — Кажется, было что-то… По делам о несчастных случаях, кажется. Подождите.

Он удалился вглубь архива, и вскоре Аэлис услышала скрип тележки. Он вернулся, катя небольшую, пыльную картонную коробку.

— Вот. Дело № 274-Б, 1926 год. Не копируйте, не выносите, не делайте пометок на документах. Читальный зал — там, — он махнул рукой в сторону зарешеченной ниши с единственным столом и лампой под зеленым абажуром.

Аэлис поблагодарила его и отнесла коробку к столу. Сердце колотилось где-то в горле. Она сняла крышку.

Внутри лежала тонкая папка с несколькими листами и… небольшая, кожаная записная книжка в потертом переплете. На обложке — инициалы «Э реб .М.». Эвелин Маккарти.

Аэлис сначала изучила официальные бумаги. Протокол осмотра места происшествия. Смерть в результате падения с высоты в зимнем саду собственной усадьбы. Сломанная лестница. Никаких признаков насилия. Закрыто как несчастный случай.

Но что-то было не так. Слишком сухо. Слишком… аккуратно. Никаких опросов соседей, никаких подробностей. Дело постарались замять.

Она отложила папку и дрожащими руками взяла дневник. Страницы пожелтели, чернила выцвели, но почерк был узнаваем — тот же изящный, уверенный наклон, что и в статье о георгинах.

Она начала читать. Сначала это были обычные записи светской женщины — о приемах, платьях, садовых успехах. Но постепенно тон менялся.

«10 апреля 1923. Сегодня на заседании Общества познакомилась с ним. Мистер Вейл. Невероятно образован, остроумен… и чертовски красив. Но в его глазах такая глубокая печаль, будто он несет на своих плечах груз всех веков.»

«15 мая 1923. Провела почти весь вечер в беседе с Д. Говорили о поэзии, о звездах, о вечности. Он знает так много. Слушать его — все равно что пить самый старый и редкий херес. Опьяняешься и уже не хочешь трезветь.»

«3 июня 1923. Он признался. Не словами. Но я видела. Видела, как он смотрит на капли крови на моем пальце, порезанном о шип розы. В его взгляде был не голод. Нет. Было… обожание. И бесконечная тоска. Я не испугалась. Ни капли.»

Записи становились все более личными, все более тревожными.

«20 января 1926. Он пытается предостеречь меня. Говорит, мои изыскания привлекают внимание «других». Тех, кто не так благосклонен к смертным, как он. Но я не могу остановиться. Я так близка к разгадке.»

«5 февраля 1926. Нашла упоминания о «Спящем» под городом. О силе, что старше самого Вейлгрима. Силе, которую моя кровь может пробудить. Д. в ярости. Говорит, я играю с огнем, который может спалить весь мир. Но разве не ради этого дается знание? Чтобы его использовать?»

Последняя запись была датирована 14 февраля 1926 года. За три дня до ее смерти.

«Они пришли. Те самые. Чувствую их взгляды в спину. Д. исчез. Не отвечает. Боюсь, он тоже в опасности. Если со мной что-то случится, пусть это послужит предостережением для тех, кто придет после меня. Ищи «Сердце Тьмы». Оно — ключ. Оно — ответ. И берегись «Стражей Рассвета»…»

На этом запись обрывалась. Несколько следующих страниц были аккуратно вырваны.

Аэлис сидела, ошеломленная, вцепившись пальцами в старую кожу обложки. «Спящий». «Сердце Тьмы». «Стражи Рассвета». Слова звучали как отголоски безумного кошмара, но она знала — это было реальностью. Реальностью Эвелин. И теперь — ее собственной.

И Дариус… Он знал. Он пытался ее предостеречь. И он исчез. На три дня. Куда? Почему? И что случилось потом?

Она услышала тихий скрип и подняла голову. Дежурный архивариус стоял у ее стола, смотря на нее своими большими, увеличенными стеклами очков глазами.

— Нашли что-то интересное? — спросил он, и его голос прозвучал странно… плоским.

— Я… не совсем еще разобралась, — смущенно ответила Аэлис, инстинктивно прикрывая рукой дневник.

— Дело Маккарти — старое дело, — продолжил он, не двигаясь. — Много слухов ходило. Говорили, она занималась не тем, чем следует. Колдовством. Вызыванием духов. — Он сделал паузу, и в тишине архива его дыхание казалось неестественно громким. — Иногда лучше оставить прошлое покоиться в мире. Раскапывая его, можно наткнуться на то, что лучше бы и не находить.

Это прозвучало не как совет, а как предупреждение. Почти как угроза.

Аэлис почувствовала холодок по спине.

— Я просто изучаю историю семьи, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— История семьи — это одно, — он медленно покачал головой. — А история города — совсем другое. И у Вейлгрима длинная память и глубокие корни. Глубокие и темные. Хорошего дня, мисс.

Он развернулся и ушел, его шаги бесшумно растворились меж стеллажей.

Аэлис больше не могла оставаться здесь. Она быстро сфотографировала на телефон несколько страниц дневника и последнюю запись, аккуратно сложила все обратно в коробку и отнесла ее на стойку. Архивариуса нигде не было видно.

Она почти бегом поднялась по лестнице наверх, на свет. Солнце казалось ослепительно ярким после подвального полумрака.

У нее в кармане лежал телефон с фотографиями, а в голове — обрывки фраз, сложившиеся в ужасающую картину. Ее прапрабабушка была убита. За то, что слишком близко подошла к какой-то тайне. К «Сердцу Тьмы». И теперь та же тайна звала ее.