Ты моя тьма

Глава 7. Стражи Рассвета

«Аромат старого пергамента может быть сильнейшим наркотиком. Он обещает ответы, которые прячутся между строк.» —Надпись на полях древнего фолианта

Дариус провел рукой по корешкам книг на самой дальней полке, его пальцы скользили по коже и ткани с привычной нежностью библиофила.

— Они не просто фанатики, — начал он, голос его был низким, предназначенным только для нее и для тишины этой комнаты. — «Стражи Рассвета» — это организация. Древняя, разветвленная, как корни того дуба под твоим окном. У них есть иерархия, ритуалы, своя идеология. Они считают себя чистильщиками, хранителями «естественного» порядка вещей.

Он снял с полки толстый фолиант в потертом кожаном переплете без каких-либо опознавательных знаков. —Это дневник одного из их бывших членов. Того, кто осмелился усомниться.

Аэлис взяла книгу. Она была тяжелой, пахла не просто пылью, а временем и чем-то горьким, как полынь. —Он сбежал?

— Он попытался, — голос Дариуса стал безжизненным. — Нашли его через неделю. Без единой капли крови в теле. Официальная версия — нападение диких животных. — Он указал на медальон в ее руке. — Этот символ — шип, пронзающий кинжал. Их девиз: «Чтобы защитить свет, нужно уничтожить тьму». И под «тьмой» они понимают все, что выходит за рамки их узкого понимания мира. Вампиров, да. Но также и людей, которые, как Эвелин… или как ты, вступают с нами в контакт. Изучают нас. Любят нас.

Слово «любят» повисло в воздухе между ними, тяжелое и обжигающее.

Аэлис открыла дневник. Почерк был нервным, угловатым, чернила на некоторых страницах были размазаны, будто от капель воды… или чего-то другого.

«…они говорят о чистоте, но их методы грязны. Они говорят о свете, но творят свои дела в самой густой тьме. Я больше не могу…»

«…сегодня видел, как они «очистили» молодую девушку из рода Ольсен. Всего лишь за то, что она посмела вступить в связь с одним из Не-Мертвых. Ее нашли в саду с перерезанным горлом. Рядом — ветка белой акации. Их знак. Я должен бежать. Завтра же…»

На этом записи обрывались.

Аэлис сглотнула комок в горле. —Они убили ее только за то, что она… полюбила вампира?

— Любовь — это самая страшная ересь в их глазах, — тихо сказал Дариус. — Она стирает границы. Делает врагов союзниками. Для них это хуже, чем любая черная магия. Это угроза их картине мира.

Он отодвинул дневник и взял с полки другую книгу — современную, в твердом переплете. «Генеалогические древа знатных семейств Вейлгрима: XVIII-XXI вв.».

— Эвелин была не первой, — он открыл книгу на помеченной закладкой странице. — Смотри.

Он указывал на имена. Молодые женщины, иногда мужчины, из старых, уважаемых семейств. Даты их жизни обрывались внезапно, в самом расцвете. Рядом с некоторыми стояли пометки карандашом: «несчастный случай», «самоубийство», «исчезновение». И почти у всех — маленький, едва заметный значок, нарисованный рукой Дариуса: тот самый переплетенный шип и кинжал.

— Моя личная картотека, — пояснил он без эмоций. — За два века.

Аэлис с ужасом смотрела на страницу. Десятки имен. Десятки загубленных жизней. —И никто… никто не мог ничего сделать? Полиция? Власти?

Он горько усмехнулся. —«Стражи» умеют прятать концы. У них есть свои люди везде. В мэрии, в полиции, в больницах. Они — тень, которая всегда была частью этого города. Бороться с ними — все равно что бороться с собственной тенью.

Он закрыл книгу и посмотрел на Аэлис. Его взгляд был серьезным. —Теперь ты понимаешь, с чем мы имеем дело? Это не просто кучка маньяков. Это система. Хорошо отлаженная машина, работающая столетиями.

Аэлис чувствовала, как по спине бегут мурашки. Но страх парадоксальным образом рождал в ней не желание бежать, а жгучее, почти яростное желание действовать. —У каждой системы есть слабое место, — сказала она, поднимая подбородок. — Просто нужно его найти. Этот беглец… тот, что вел дневник. У него не могло не быть плана. Намеков. Куда он собирался бежать? К кому обращаться?

Дариус снова взглянул на нее с тем же изумленным уважением. —Ты рождена для этого, не так ли? — прошептал он. — Ладно. — Он снова потянулся к полке и снял небольшую коробку, наполненную старыми фотографиями и письмами. — Его звали Теодор. Теодор Ван Дерлен. Он был архивариусом, как и тот, кого ты видела сегодня. И он готовил побег. У него был союзник за пределами города. Кто-то, кто должен был помочь ему скрыться и обнародовать правду о «Стражах».

Он перебирал бумаги, пока не нашел то, что искал — открытку с видом на море. На обороте — всего несколько строк, написанных тем же нервным почерком:

«Жду тебя в условленном месте. Все готово. Приезжай до полнолуния. Помни про условный знак — красный фонарь в окне. Твой друг, К.»

— «К.», — прочитала Аэлис вслух. — И условленное место? Где оно?

— Открытка отправлена из прибрежного городка — Остервик. В трехстах километрах отсюда. А что касается условленного места… — Дариус перевернул открытку. На лицевой стороне, рядом с маяком, была едва заметная пометка чернилами — крестик. — Думаю, это маяк.

Он положил открытку на стол и взглянул на нее. —Это все, что у нас есть. Призрак надежды, оставленный мертвым человеком сто лет назад.

— Это больше, чем ничего, — возразила Аэлис, ее ум уже работал, выстраивая план. — Остервик. Маяк. «К.». Мы можем это проверить.

— «Мы»? — он поднял бровь.

— Ты сказал — партнеры, — напомнила она ему. — Ты знаешь прошлое. Знаешь врага. А я знаю, как искать информацию в настоящем. И у меня есть законное основание для поездки — журналистское расследование.

Он смотрел на нее, и в его глазах боролись восхищение и ужас. —Это опасно. Если «Стражи» узнают…

— Они уже знают, — перебила она. — Тот архивариус сегодня… это было предупреждение. Они уже следят за мной. Значит, отступать поздно. Остается только двигаться вперед.

Она подошла к нему и взяла его за руку. Его пальцы были холодными, но на этот раз она почувствовала в них легкую дрожь. —Мы сделаем это, Дариус. Для Эвелин. Для Теодора. Для всех них.