Ты моя тьма

Глава 8. Остервик

«Рассвет — это не просто конец ночи. Это обещание нового дня, которое одни ждут с надеждой, а другие — со страхом.» —Из дневника Дариуса

Полоска света на востоке медленно разливалась, окрашивая небо в персиковые и сиреневые тона. Дариус напрягся, его пальцы сжали руль чуть сильнее.

— Рассвет, — произнес он, и в его голосе прозвучала тревога, которую Аэлис раньше не слышала. — Нам нужно найти укрытие. Быстро.

Он свернул с главной дороги на грунтовую колею, ведущую в рощу старых, корявых сосен. Машина мягко покачивалась на ухабах, пока не остановилась в глубине леса, скрытая от посторонних глаз плотной стеной деревьев.

Двигатель заглох. Наступила тишина, нарушаемая лишь щебетом первых проснувшихся птиц.

Дариус откинулся на спинку сиденья, его лицо выглядело уставшим и напряженным. Солнечный свет, еще слабый, но неумолимый, пробивался сквозь хвойные лапы, отбрасывая полосатые тени на его бледную кожу.

— Вампирская романтика, — он горько усмехнулся, не глядя на нее. — Бегство от солнца в вонючей машине в какой-то придорожной роще. Не совсем то, что показывают в фильмах, да?

— Мне все равно, — тихо сказала Аэлис. — Главное, что мы в безопасности.

Он повернулся к ней, и в его глазах она увидела не только усталость, но и стыд. —Ты не должна видеть меня таким. Слабым. Уязвимым.

— Почему? — она коснулась его руки. — Я тоже уязвима. Я сплю, ем, могу простудиться. Это не делает меня слабой. Это делает меня живой. А твоя… особенность — это часть тебя. Та часть, которую ты скрываешь ото всех. Но не от меня. Пожалуйста.

Он смотрел на ее руку на своей, затем медленно кивнул. —Хорошо. — Он глубоко вздохнул. — Солнце… оно не сжигает меня заживо, как в сказках. Но оно причиняет боль. Постоянную, ноющую. Как сильнейший ожог, который никогда не заживает. И лишает сил. Делает меня медленным, одурманенным. Легкой добычей.

Он говорил это просто, без жалости к себе, и от этого было еще больнее.

— А как же… машина? Окна?

— Затемненные стекла помогают. Но не полностью. Как крем от загара для вампира, — он слабо улыбнулся. — Эффект есть, но не идеальный.

Он потянулся к заднему сиденью и достал оттуда плотное, темное одеяло. —Поможешь? — попросил он. — Нужно завесить лобовое стекло и боковые окна с этой стороны. Чтобы создать полную темноту.

Они молча работали несколько минут, закрепляя одеяло на стеклах прищепками, которые он, к ее удивлению, достал из бардачка. В салоне стало почти темно, лишь несколько лучей пробивались сквозь щели, освещая пылинки, танцующие в воздухе.

— Вот так лучше, — он выдохнул с облегчением, снова откинувшись на сиденье. Его черты стали чуть менее напряженными. — Спасибо.

— Всегда пожалуйста, — Аэлис устроилась поудобнее, доставая из рюкзака ноутбук и блокнот. — Пока ты отдыхаешь, я займусь делом. Попробую найти информацию о маяке в Остервике. И о том, кто такой «К.».

Он кивнул, закрывая глаза. —Буду рядом. Если что… — его голос стал медленным, сонным, — …разбуди.

Через несколько минут его дыхание стало ровным и глубоким. Он спал. Или впал в то состояние, которое заменяло вампирам сон. Его лицо в полумраке казалось молодым и беззащитным, все морщины забот и боли разгладились. Аэлис поймала себя на том, что просто смотрит на него, охваченная внезапной волной нежности.

Она отвернулась, заставив себя сосредоточиться на работе. Подключила мобильный интернет и начала поиск.

Остервик оказался маленьким, некогда процветающим портовым городком, пришедшим в упадок с развитием крупных гаваней. Маяк, построенный в XIX веке, все еще функционировал, но был автоматизирован и давно не обслуживался смотрителем. Владел им муниципалитет.

Никакой информации о человеке по инициалам «К.», связанного с маяком, в открытых источниках не было.

Аэлис не сдавалась. Она полезла в архивы местных газет, оцифрованные библиотечные каталоги, даже на форумы любителей старины. Часы пролетели незаметно. Снаружи день был в самом разгаре, но в их импровизированном убежище царил мягкий полумрак, нарушаемый лишь щелчком клавиш и тихим дыханием Дариуса.

И вдруг она нашла. Небольшую заметку в старой, пожелтевшей от сканирования газете «Остервикский вестник» за 1925 год.

«Скончался Карл Эберс, бывший смотритель маяка, служивший на своем посту верой и правдой более сорока лет. Господин Эберс, известный своим замкнутым характером и преданностью делу, ушел на покой два года назад по состоянию здоровья. Он был похоронен на местном кладбище со скромными почестями.»

Карл Эберс. Инициалы «К.Э.». Почти «К.».

Аэлис взглянула на спящего Дариуса. Он все так же лежал неподвижно, но теперь его лицо казалось немного более мирным. Она снова углубилась в поиски, ее пальцы летали по клавиатуре.

Она искала все, что связано с Карлом Эберсом. Его родственников, друзей, любые упоминания. И наткнулась на форуме краеведов на старую дискуссию. Кто-то спрашивал о бывших смотрителях маяка, и один из пользователей упомянул, что у Эберса был племянник, уехавший в столицу учиться на историка. Имя племянника — Теодор Ван Дерлен.

Вот оно. Связь. Теодор, автор дневника, был племянником смотрителя маяка. Карл Эберс и был тем самым «К.», который готов был помочь ему скрыться.

Но Карл умер за год до предполагаемого побега Теодора. Значит, план рухнул, так и не успев осуществиться. Теодор остался один на один с «Стражами».

Аэлис откинулась на сиденье, размышляя. Значит, маяк в Остервике — это тупик. Умерший человек не мог помочь им спустя сто лет.

Разочарование тяжелым камнем легло на нее. Она посмотрела на Дариуса. Он доверился ей, поехал с ней на край света, надеясь на ниточку, оборвавшуюся век назад.

Она потянулась к нему, чтобы разбудить его и рассказать о находке, но ее рука замерла в воздухе.

Нет. Не все потеряно.

Если Карл Эберс был готов помочь Теодору, значит, он знал правду о «Стражах». Значит, он мог оставить какие-то записи. Документы. Что-то, что спрятал на маяке или в своем доме.