Ты – моя. Я тебя не отдам

Глава 15

Мы не общались с ним много лет, с той самой ссоры на его двадцатый день рождения. В Самару я наведывалась редко, а если и пересекалась с кем-то из общей компании, то все наши встречи проходили без присутствия Мереминского. Корсаков поначалу пытался нас помирить, но был осажен мной и причём в довольно грубой форме – от боли и отчаяния я плохо контролировала себя и срывалась на самых близких. В тот момент мне было проще оборвать разом все связи со старыми друзьями, чем что-то объяснять и вытаскивать на всеобщее обозрение своё разбитое сердце.

От того же Сашки я узнала, что Ярик пытался со мной поговорить после нашей размолвки. Несколько раз он штурмовал дом моих родителей, пытался разузнать через них и наших общих друзей мой новый московский номер и даже приезжал ко мне в столицу. Но без какого-либо успеха. Потому что моё упрямство, помноженное на обиду и решительность, служили надёжной защитой от любых наших встреч.

Но время шло. Обида и горечь понемногу утихали, а вот моя любовь к Ярику никуда не исчезла. Более того, в разлуке она как будто бы окрепла, стала сильнее, превратившись из первой юношеской любви в настоящее, взрослое чувство. И ощущение невыносимой тоски по любимому человеку понемногу, день за днём, начинало заслонять всё плохое, что случилось тем роковым августовским утром.

Поэтому, когда встал вопрос о прохождении практики, я ни минуты не сомневалась, куда именно я должна отправиться.

Моё сердце стремилось в Самару. К нему, к Ярику.

Я понимала, что нам вряд ли удастся вернуть былое дружеское общение. Но просто посмотреть на него вживую, а не через экран монитора, вновь получить возможность перекинуться с ним парой слов, увидеть его лучезарную улыбку… Пожалуй, это всё, о чём я наивно мечтала в свои двадцать лет.

Я не планировала вешаться Ярику на шею или как-то показывать ему свои чувства. Я просто хотела вернуть его в свою жизнь. Пускай даже и в качестве друга. Чтобы уже вечером перед сном, перебирать в памяти все самые драгоценные моменты наших с ним разговоров и встреч, мечтая о том, чему не суждено было сбыться...

Никто в офисе даже не догадывался, какая наивная и романтичная девочка скрывалась за маской столичной стервы. Потому что в стены «АКВИРСа» я зашла с гордо поднятой головой, уверенно и решительно вышагивая в кабинет финансового директора. Ни одна живая душа не знала, как сильно отстукивало у меня в груди сердце при одной лишь мысли, что где-то здесь в коридоре я в любой момент могу увидеть его…

- Марина?! - удивлённый и радостный возглас застал меня уже после обеда, когда я направлялась в отдел кадров.

Весь мой самоуверенный и гордый вид тут же рассыпался под искрящимся взглядом синих глаз. Мереминский так искренне и радостно мне улыбнулся, что я напрочь позабыла обо всех своих установках. И точно такая же широкая, искренняя улыбка, как у него, моментально озарила моё лицо.

- Привет, - с трудом удалось выговорить мне под бешеный грохот собственного сердца.

Ярик стал ещё красивее и как будто бы даже выше. Возмужал, стал шире в плечах, а его черты лица казались теперь выразительнее и резче. И даже во взгляде появилась теперь непривычная серьёзность. Которая, правда, при виде меня тут же растворилась в синем омуте и сменилась уже знакомым мне лукавым огоньком.

Да, несмотря на то что Ярик недавно заступил на свою первую серьёзную должность в качестве ведущего пиарщика, он всё равно остался таким же, как раньше – весёлым, безумно обаятельным, красивым и таким любимым... По-прежнему мной любимым. В тот момент я в полной мере осознала, что ни время, ни расстояние ничуть не остудили моих чувств.

- Ты... Как ты... Как ты здесь оказалась? - ошарашенно пробормотал Мереминский, подходя ко мне ближе.

- Сюрприз! - пропела я, без особого успеха пытаясь стереть со своего лица глупую влюблённую улыбку. - Я к вам на месяц, проходить практику.

- С ума сойти! Так, Мариш, мне нужны все подробности! - не дожидаясь моего согласия, приобнимает меня за талию и ведёт в сторону кофепойнта.

Прикосновение знакомых мне и любимых рук тут же вышибает кислород из моих лёгких и путает мысли. С трудом заставляю себя передвигать ослабевшие ноги, чтобы поспеть за широкими шагами Мереминского.

- Сейчас мне всё расскажешь за чашечкой кофе.

- Яр, погоди, мне надо в отдел кадров...

- Марковна точит лясы у продажников, - беспечно отмахнулся Ярик. - Так что десять минут у нас точно есть.

С того самого дня обсуждение новостей за чашечкой кофе стало нашей с Яриком общей традицией. Утром – перед началом рабочего дня, чтобы настроиться на нужный лад и обязательно днём – в один из перерывов, Мереминский заваливался ко мне в приёмную и утаскивал в кофепойнт. Чтобы потом в своей привычной манере вывалить на меня все последние новости и сплетни, щедро приправляя свои рассказы искромётным юмором.

Мы не обсуждали то, что произошло между нами на его двадцатый день рождения. Мы просто наслаждались моментом, позабыв на несколько минут обо всём на свете.

Уже потом, проанализировав события тех дней, я поняла, что Ярик очень старался сгладить любую возможную неловкость и напряжение в нашем общении. И именно поэтому болтал и сыпал штуками больше обычного. И ему действительно это удалось. Это было не просто обнуление, это был новый этап в нашей с ним дружбе. Этап, от которого у меня за спиной вырастали крылья... Потому что с каждым днём я влюблялась в него всё сильнее и сильнее.

- Надеюсь, вы потом не разругаетесь в пух и прах, как тем летом? - поинтересовался Корсаков, окидывая меня задумчивым взглядом, когда я возвращалась с одного из наших с Яриком «кофейных перерывов». - Марин, если честно, за эти несколько лет я уже сыт по горло вашей холодной войной. И я не хочу повторения.

- Саш, всё будет хорошо. Мы просто общаемся...

- Ну да, а ты просто летаешь по офису, и вся светишься от счастья, - усмехнулся друг, недоверчиво качая головой.

Невольно вспыхиваю от его слов и смущённо опускаю свой взгляд.