Ты на связи?

7 глава

Тишина

Утро снова началось с телефона.
Свет экрана больно резал глаза, но Лера, едва проснувшись, привычно протянула руку к нему, словно это было единственное спасение от пустоты вокруг. Она всегда делала так — ещё до того, как встанет с кровати, до того, как услышит собственные шаги по холодному полу.

Первое уведомление — от Алексея.

> Алексей: Привет. Что происходит? Почему ты такая холодная в последнее время?

Лера долго смотрела на эти слова, не касаясь клавиатуры. Экран светился ярко и требовательно, будто подталкивал её к ответу, а она не могла.
Сердце будто сжалось. Он пытался понять. По-своему — искренне, осторожно. Она это видела. Но, перечитывая строчку снова и снова, она вдруг ощутила, что там нет того тепла, которое раньше могло пробраться сквозь её стены.

Слова падали в пустоту, как камешки в колодец без дна.
Она помнила, как раньше каждое его сообщение вызывало улыбку, как пальцы спешили набрать ответ. А сейчас — только тяжесть.
Она попыталась вызвать в себе хоть какую-то волну, всплеск эмоций — но внутри было сухо, словно пересохшая земля, по которой скользит чужая тень.

Телефон нагрелся в руке. Лера прикрыла глаза, будто надеялась, что в темноте ответ найдётся сам. Но он не приходил.

А Лера не знала, что ответить. Сердце тянулось в пустоту, а разум будто упирался — ища слова, которых не было. Как объяснить человеку, что ты ничего не чувствуешь? Что тепло, которое раньше возникало от его сообщений, теперь не касается тебя; что забота, звонки, предложения встретиться — всё это как хорошо отрепетированная сцена в театре, а не жизнь, не настоящие эмоции.

Он внимательный. Всегда вовремя, всегда точно. Он звонит, пишет, предлагает встречи, заботится о её настроении. Всё идеально. Всё так, как должно быть. Но внутри — пустота. Ни искры, ни дыхания, ни трепета. Ничто не зажигает. Не трогает.

Каждое слово, которое она читала, казалось аккуратно выстроенным, без малейшей шероховатости, без дыхания живого человека. Рядом с ней был не человек, а тщательно собранный сценарий отношений, прописанный до деталей: «идеальный парень», «правильные фразы», «ожидаемое поведение». И вот этот идеальный сценарий давил. Давил на сердце, на грудь, на мысли, превращая обычное сообщение в холодный звонок пустоты.

Она закрыла чат. Без ответа.
Телефон потух.
И вместе с ним будто снова потухла она. Комната, солнце, даже тёплый запах утреннего кофе не могли разогнать этот ледяной комок внутри. Всё стало тихим, приглушённым, словно мир вокруг уменьшился до размеров её груди, где стучало сердце, не находя ритма.

Лера села на край кровати, опершись локтями на колени. Взгляд был пустым, руки дрожали чуть заметно. Она пыталась вспомнить, когда в последний раз что-то действительно цепляло её, трогало, будило. И в голове всплывала только тишина. Лёгкая, но тяжёлая. Беззвучная, но раздавливающая. Тишина, которая словно заполняла каждую щель, каждый сантиметр её души.

И вдруг в эту тишину ворвался странный ритм — сердцебиение, ровное и настойчивое. Но оно не принадлежало ей. Она чувствовала, как её собственное сердце едва откликается на него. Она поняла, что внутри себя она как будто спит, а мир вокруг — продолжает жить, двигаться, дышать.

На кухне жизнь текла привычным руслом. Мама, как всегда, говорила без остановки — о делах, о продуктах, о скидках в магазине. Её голос был ровным, механическим, как звук старого радио, которое работает просто потому что привыкло шуметь.
Лера жевала тост и почти не слышала слов. Только куски фраз, скользящие мимо.

— А как свидание? — вдруг, как нож в тишину.

Лера вздрогнула, едва не поперхнувшись.
— Мам…

— Ну а что? — мама вздохнула, словно разговор этот повторялся сотни раз. — Алексей ведь хороший. Стабильный. Заботливый. Надёжный. С таким за спиной можно быть спокойной. Когда уже нас сватать позовут?

Слово «сватать» прозвучало так громко, будто ударило ложкой по металлу.
Лера зажмурилась, делая вид, что прожёвывает слишком тщательно.

— Мам… — только и смогла выдавить, тихо, глухо.

— Главное, Лерочка, — продолжала мать, будто не заметив её тона, — не упусти.

Не упусти.
Как будто это был не человек, а последний билет в поезд, уходящий навсегда. Как будто отношения — это шанс, за который нужно хвататься зубами, иначе останешься одна. Как будто одиночество — худшее, что может случиться.

А для Леры это звучало иначе: «не упусти клетку».
Ту самую, которая закроется за ней навсегда.

Она промолчала. Доела молча. И сбежала из кухни, словно от удушья.