Ты на связи?

16 глава букет от Лёши

Пока Лера торопливо набирала отчёты на работе, не догадываясь ни о чём, в её родительском доме происходило то, что должно было перевернуть привычный ход событий.

Звонок в дверь прозвучал неожиданно — резкий, настойчивый. Мама, вытирая руки о полотенце, пошла открывать, ожидая увидеть почтальона или соседку с просьбой о соли. Но на пороге стоял Лёша. В руках — букет. Слишком большой, слишком торжественный для обычного визита. Его лицо было напряжённым, но в глазах светилось странное упрямое спокойствие, будто он наконец решился на то, что давно откладывал.

— Здравствуйте, — неловко сказал он, поправляя пальцами ленточку на букете.
— А Лерки нет, она на работе, — удивлённо ответила мама, распахнув дверь шире.

На мгновение они оба замерли, словно решая, что дальше. Можно было развернуться и уйти, отложить разговор. Но Лёша, судорожно вдохнув, шагнул вперёд.

— Я… можно всё равно? На пару минут?

Его голос дрогнул, но он смотрел прямо, будто боялся отвести взгляд.

Мама слегка приподняла брови, оценила его серьёзность и всё-таки кивнула:
— Заходи.

Квартира встретила его знакомым запахом — свежей выпечки и старой мебели. В прихожей было тихо, только где-то тикали часы. Лёша снял куртку, остался в рубашке и джинсах, сжимая букет так, что пальцы побелели.

Мама, всё ещё немного растерянная, привычным движением накрыла на стол: поставила чайник, достала тарелку с домашним печеньем, заботливо переставила вазочку для цветов. Букет занял своё место в центре, словно какой-то знак — слишком яркий, чтобы его игнорировать.

Лёша, не зная, куда деть руки, сел на край стула. Его улыбка получалась натянутой.

Из комнаты вышел отец. Он появился неожиданно — высокий, сдержанный, с тем самым взглядом, от которого у всех знакомых подростков сбивался дыхание. Он остановился, медленно окинул Лёшу с ног до головы, и только после этого, скрестив руки, сел напротив.

В комнате стало плотнее воздуха.

Лёша сглотнул и заговорил.

— Я не знаю, как к вам обращаться… — начал он и запнулся, но тут же продолжил, упрямо, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Но я… Я Леру люблю.

Слова прозвучали просто, без пафоса. Но от этого — ещё тяжелее. Он будто положил их на стол между собой и её родителями, как карту, которую больше не спрячешь.

— И хочу, чтобы она была моей. По-настоящему. Жена. Семья. Серьёзно. Без вот этого всего «поживём — увидим».

Мама застыла с чашкой в руках, глядя на сына чужой женщины и пытаясь мысленно примерить на него роль зятя. В её глазах мелькнуло что-то тёплое, но осторожное.

Отец поднял бровь и заговорил медленно, сдержанно, но в голосе звенела твёрдость:
— Без Леры такие вещи не решаются.

— Я понимаю, — поспешно вставил Лёша, наклоняясь вперёд. — Просто хотел, чтобы вы знали: я серьёзно. Никаких игр. Никаких сомнений.

Отец, не сводя взгляда, отодвинул кружку и поднялся. Его слова прозвучали как приговор:
— Вот и хорошо. Только решать ей. Мы — не в деле.

Лёша нахмурился.
— Но вы же её родители…

— Мы — не судьи, — сухо ответил отец, и в этом «сухо» было не раздражение, а граница. Жёсткая и честная. — Делай, как считаешь. Но без давления.

Он отвернулся и ушёл обратно в комнату, оставив после себя тишину и ощущение стены, о которую нельзя разбить голову.

Лёша остался сидеть, растерянный, с букетом, который уже не казался таким праздничным. Мама мягко положила ладонь на его плечо, провожая к двери.

— Я рада, что ты не боишься ответственности, — сказала она тихо, с лёгкой улыбкой. — Сейчас таких мало…

И это было похоже на благословение. Но неполное. С намёком: «решать всё равно не нам».

Лёша вышел на лестничную клетку, сжал кулаки и выдохнул. Он сделал шаг. И теперь — оставалось ждать, когда Лера узнает.
Вечером, возвращаясь домой, Лера чувствовала себя выжатой до капли. День на работе был бесконечным: цифры путались перед глазами, телефон названивал без остановки, коллеги требовали решений здесь и сейчас. Голова гудела, словно внутри неё работал мотор без глушителя. Она мечтала только об одном — о тишине. Просто закрыть дверь, снять куртку, зарыться в одеяло и раствориться.

Но едва ключ провернулся в замке, что-то в воздухе было не так. Дом встретил её не привычной обыденностью, а какой-то натянутой, странной атмосферой. Мама вышла в коридор почти сразу. Улыбалась слишком тепло. Слишком мягко. Так не встречают после обычного рабочего дня.

— У тебя гость был, — сказала она с тем оттенком в голосе, от которого у Леры по спине пробежал холод.
— Кто? — спросила она, и голос её прозвучал глухо, будто чужой.
— Лёша, — спокойно ответила мама. — Приходил. С букетом.

Мир будто на секунду остановился. Лера застыла на пороге, не в силах пошевелиться. Слова проваливались сквозь неё, как камни в воду.

— Он… что? — дыхание перехватило.

— Сидел с нами, — продолжила мама, будто речь шла о чём-то простом, о соседе с чашкой сахара. — Рассказал, как он серьёзно к тебе относится. Что хочет, чтобы ты уже определилась.

Она обернулась в сторону комнаты, где на тумбе стояла ваза. Цветы. Слишком яркие, слишком правильные. Их аромат ударил в нос, резкий и навязчивый, как чужая воля, вторгшаяся в её жизнь.

Лера сжала зубы. Её охватил жар, словно под кожей зажглась искра. Без неё. Без её согласия. Он не позвонил, не спросил, не предупредил. Просто пришёл. К родителям. Словно решал за неё, словно искал поддержки там, где решать должна она сама.

Из комнаты донёсся голос отца. Он сидел в кресле, глядя в телевизор, но в его тоне была твёрдая прямота:
— Никто в твои отношения лезть не собирается. Выбирай сама. Только не спеши. Никто за тебя не проживёт.

Слова ударили, как молотком по наковальне. Лера почувствовала, как в груди поднялся ком. Горло сжало, дыхание стало рваным.

— Папа… — прошептала она, но голос сорвался. Слова растворились в слезах, которых она ещё не позволила себе.

Мама шагнула ближе, будто хотела утешить, что-то сказать — мягкое, поддерживающее. Но Лера уже не слышала. Всё вокруг будто отдалилось, приглушилось, стало чужим. Она развернулась и быстрым шагом прошла в свою комнату. Закрыла дверь. Щёлкнула замок.