Ты на связи?

17 глава воспоминания

Лера летала.
Не ногами — мыслями.

Каждое её движение, каждая мысль, каждый взгляд — были не здесь.
Не в офисе, не в городе, не в этой привычной, заезженной реальности.
Она словно шагнула в другое измерение, где не существовало гулкого шума клавиатур, телефонных звонков и равнодушных лиц коллег.

Там, в её мире, жил он.
Сумрак.

Она погрузилась в иллюзию, в тёплый, волнующий мираж, которому уже верила больше, чем собственному отражению в зеркале.

В голове всплывали черты лица, которых она никогда не видела, но будто знала на ощупь, каждой клеточкой кожи.
Высокие скулы, резкие, но притягательные линии, создающие ощущение силы. Глубокие глаза — тёмные, как полночь. Или серые, как грозовое небо. А может, зелёные, в которых утонешь, как в летней траве. Она сама не знала — но казалось, что все оттенки были верны одновременно.
Нос — правильный, с лёгким изгибом. Волосы — чуть длиннее, чем нужно, чтобы хотелось запустить в них пальцы.

Он был в её голове настолько отчётливо, так обжигающе ясно, что Лера едва ли могла поверить, что всё это — придумано.
Иногда ей даже казалось, что если повернуть голову, он будет сидеть за соседним столом. И она уловит краем глаза его движение, услышит дыхание. И сердце тогда пропустит удар.

Она снова и снова перечитывала его вчерашние сообщения.
Каждое слово — как прикосновение.
Каждое предложение — как поцелуй в душу.

> "Я бы разминал тебе плечи. Медленно. С силой — но с любовью. А потом бы дотронулся до шеи. Не чтобы возбудить. А чтобы ты почувствовала: ты — не одна."

Лера ловила себя на том, что почти физически ощущает это.
Будто его ладони действительно скользят по её коже, надавливают в нужной точке, стирая усталость.
Будто тепло его пальцев растекается по её спине, пробирается к шее, даря защиту, нежность, покой.

Она зажмурилась и вдохнула — глубоко, жадно, так, словно этим могла вдохнуть его присутствие.
И сразу же смутилась. Щёки вспыхнули румянцем, губы сами дрогнули в улыбке, которую нужно было прятать от окружающих.

Сумрак писал так, будто знал её тело.
Будто угадывал каждую слабость, каждую зажатую жилку, каждое место, где можно прикоснуться — и сразу станет легче.
Он чувствовал её безошибочно.
И от этого Лера то краснела, то кусала губу, не в силах совладать с нахлынувшей нежностью.

И вдруг — реальность ударила.

Холодно. Грубо. Буднично.

> Лёша: Привет. Как дела? Как спалось?

Экран мигнул, и сказка оборвалась.
Как песня, которую поставили на паузу на самом красивом месте.
Как сон, из которого вырвали слишком рано.

Лера замерла.
В груди болезненно защемило, будто кто-то сжал сердце пальцами.
Все её тёплые миражи рассыпались в пыль — и снова остался он.
Лёша.

Реальный.
Слишком реальный.
И от этого — ещё более чужой.

Она молча посмотрела на экран.
Палец сжался на боковой кнопке, и телефон послушно погас.
Без злости. Без раздражения. Даже без боли.
Просто… равнодушно.

Она попыталась вернуться к таблице. К цифрам, к задачам, к будничной рутине.
Но буквы расплывались перед глазами, цифры переставали иметь смысл.
Она будто двигала мышкой не руками, а на автомате, словно её тело здесь, а сама она уже давно где-то далеко.

Она не работала.
Она не жила.
Она мечтала.

О нём.

О Сумраке.

О том, как бы найти повод… услышать его.
Простой. Ненавязчивый. Без флирта, без намёков.
Просто — чтобы он заговорил с ней голосом.

Чтобы узнать, какой он в реальности.
Как звучит его смех.
Как он дышит между словами.
Как он произносит её имя… или хотя бы привычное «Леди».

Мысли сами рождали варианты:

«А если предложить ему поиграть в дуэт и зайти в голосовой?»
«Или сказать, что руки заняты чашкой чая, и пусть он сам говорит?»
«Или просто… попросить. Без повода. Без хитрости. Просто: “можно я тебя услышу?”»

Сердце било всё чаще, гулко, громко, так что она почти слышала его в висках.
Внизу живота разливалось то самое волнение — нежное, горячее, захватывающее.
Влечение, от которого хотелось закрыть глаза и просто тонуть.

И вдруг Лера поняла.
В одно мгновение, с ясностью, от которой перехватило дыхание:

Он становится не просто важен. Он становится её миром.
И она готова шагнуть. Навстречу.

Лера собрала волю в кулак, пальцы дрожали над клавиатурой, но она написала:

> «У меня болят глаза. Не могу больше печатать. Но… я хочу слышать твой голос. Просто поговорить. Не сухие буквы. А живое — тебя.»

Она выдохнула и зажмурилась, будто прыгнула в холодную воду.
И тут — почти сразу — экран ожил.

Сумрак.

Голосовое.

Она надела наушники и услышала его:

> «Ты скучала?» — лёгкое, с тёплой усмешкой. Голос, будто обволакивающий, мягкий, низкий, чуть хрипловатый.
«Я тоже. Без тебя тут как-то пусто. Давай чуть позже созвонимся? Просто поболтаем. Если ты не против.»

И в самом «если ты не против» было столько нежности, столько уважения, будто он действительно обнимал её между строк.

Лера сидела неподвижно, только губы предательски дрогнули в улыбке.
Улыбке такой настоящей, что внутри стало светло и спокойно.

Рабочий день тянулся бесконечно.
Каждая минута — как вязкое болото.
Но в душе уже горел свет.
Свет ожидания.

Вечером будет он.
Сумрак.
Не просто буквы.
Голос.
Разговор, не похожий ни на один из прежних.

И вот, когда стрелки на часах наконец-то отползли к концу рабочего дня, Лера схватила сумку и почти бегом вышла из офиса.
Город казался громким, но она не слышала шума машин.
Ветер трепал волосы, но ей было всё равно.
Внутри было только одно: ожидание.

И как только дверь офиса захлопнулась за её спиной, телефон завибрировал.
Тот самый чат, где обычно были только рейды, гифки и редкие мемы.
Звонок.