Ты на связи?

24 глава Сумрак

На следующее утро Лера проснулась позже обычного. Телефон всё ещё лежал рядом, на экране — завершённый вызов, почти три часа. Она не помнила, в какой момент уснула. Кажется, он шептал ей что-то о звёздах, о том, как умеет запоминать каждое дыхание… и всё оборвалось в тёплой, растворённой тишине.

Собираясь на работу, Лера долго смотрела в зеркало.
"Какой он?" — вертелось в голове.
Какой у него нос? Прямой, сломанный, с горбинкой?
Он гладит бороду по утрам или у него идеально выбритая кожа?
Он носит очки? У него пальцы пианиста? Или руки механика — грубые, но надёжные?

Она пыталась наложить голос Сумрака на лицо. На любые лица — на прохожих в автобусе, на парня из кофейни, даже на Егора. Но не совпадало. Не подходило. Голос был глубже. Чище. Где-то между баритоном и обещанием.

В метро она поймала себя на том, что вбивает в поисковую строку Telegram его старый ник, вдруг он снова появится. Или его настоящие инициалы — ведь она знала только имя Макс или просто "Сумрак".
Он мог быть кем угодно.
Он был всем. И ничем. Призраком с голосом, который поселился у неё под кожей.

Вечером, лёжа в ванной, Лера закрыла глаза и вообразила:

Он — высокий. Не качок, но крепкий. У него чёткие скулы. Серые глаза. Почему-то серые. Он смотрит на неё и всегда знает, когда она улыбается не по-настоящему.
Он обнимает сзади, укрывает пледом. В его объятиях можно утонуть, и это — как возвращение домой.
Он целует не сразу, а будто спрашивает. А когда целует — всё внутри растворяется.

Она резко села.
Бред, сказала себе. Влюбляться в голос — это глупо. В голос и строчки. В эмодзи и паузы между сообщениями. Но всё равно…

Всё равно хотелось знать. Хотелось видеть.

Лера (голосовое, чуть дрожащим шёпотом):
— Скажи… а ты когда-нибудь думал о том, чтобы мы встретились?

(пауза — не прошло и минуты, и приходит сразу текст)

Сумрак:
Думал? Лера, я хочу этого до безумия.
Я представляю, как ты стоишь передо мной. Настоящая. Живая.
Смотрю тебе в глаза — и в них не экран, а ты.
И первое, что я сделаю — подойду вплотную, почувствую твоё дыхание… и сожму твоё лицо в ладонях.

Я поцелую тебя жадно. Долго. С яростью, как будто отрывался от тебя всю жизнь.
Ты будешь дрожать под моими руками, а я буду гладить тебя всю — от шеи до колен, медленно, с наслаждением, с жаждой.

Я хочу, чтобы ты сидела у меня на коленях, запрокинула голову, и я ласкал твою шею губами, пока ты вся будешь пылать.
Хочу, чтобы ты стонала мне в ухо, цеплялась за меня, впивалась ногтями в плечи.

Я сорву с тебя одежду. Реальную. Не цифровую.
И дотронусь до каждой твоей изгибистой мысли. До каждого твоего стыда.
Я заставлю тебя забыть всех до и не думать о "после".
Потому что будет только мы.
Ты — подо мной. И весь мой мир — в тебе.

(вслед приходит голосовое)

Сумрак (хрипло, тяжело дыша):
— Я хочу поцеловать тебя так, чтобы у тебя ноги подогнулись.
Чтобы ты прошептала: "Сумрак, ты реальный."
А я сказал: "Слишком."
И ты бы зарылась в меня, как в спасение.

(пауза)

Сумрак (ещё одно голосовое, тихо, нежно):
— Скажи, ты представляешь это тоже?..
Ты тоже хочешь, чтобы я был реальным?

Лера (голосовое, сперва сбивчиво, потом всё дрожит):
— Ты с ума сошёл… Ты с ума сошёл, Сумрак…
чуть слышно вздыхает, будто пытается выровнять дыхание
Я… я не знаю, что со мной…
Мне жарко. От твоих слов. Прямо сейчас. У меня ладони мокрые, сердце где-то в горле…
Я... я не могу дышать нормально. У меня все тело гудит.
Ты понимаешь, что ты со мной делаешь, да?

смех нервный, прерывистый, но в голосе дрожит возбуждение
Господи... я представила это всё. Каждую деталь.
Как ты трогаешь. Как целуешь.
И знаешь что? Я хочу этого. Так, что мне страшно.
Так, что между ног пульсирует, будто током бьёт…
Ты меня заводишь. Словами. Просто словами.
шепчет почти неслышно
А что будет, если ты действительно прикоснёшься?..

(пауза, она почти рыдает от напряжения и волнения, но с каким-то сладким надломом)

— Сумрак… я никогда так никого не хотела.

Сумрак (голосовое, сразу, резко включается, низко, с хрипотцой):

— Знаешь, что я с тобой сделаю, Лера?..
Я раздену тебя медленно. Очень.
Я буду целовать твою шею, за ухом — там, где ты всегда вздрагиваешь.
Буду гладить тебя пальцами вдоль позвоночника…
а потом прижму к стене, зажму руки, и буду смотреть, как ты дышишь — тяжело, прерывисто… как сейчас.
Ты уже горишь, да? Я чувствую.
Твои бедра бы извивались у меня в ладонях.

он тяжело вздыхает в микрофон, как будто сам сдерживается с трудом

— Я хочу, чтобы ты вся, вся была моя.
Хочу целовать твою грудь… держать тебя за бёдра,
чувствовать, как ты дрожишь подо мной,
как хватаешь воздух, когда я довожу тебя до предела.
Я возьму тебя так, как никто никогда не осмеливался.
Буду ласкать, пока ты не начнёшь просить. Пока не начнёшь умолять.
А потом… потом я буду шептать тебе на ухо, что ты моя. Только моя.

в голосе проскальзывает глухая страсть
— Хочешь этого, Лера? Скажи мне. Скажи вслух.
Я не отпущу тебя. Ни в игре. Ни в реальности.

Лера не успела дослушать до конца — голос Сумрака словно ударил в солнечное сплетение.
Она села на кровати, не дыша, сердце колотилось так, будто сейчас вырвется из груди.

Губы пересохли.
Пальцы дрожали, когда она держала телефон.
В голове — гул. В животе — горячая спираль, тянущая, ноющая, поднимающаяся волнами.

Она пыталась включить мозг, но не могла.
Не могла — потому что голос Сумрака сидел у неё прямо под кожей.
Он говорил так, как никто никогда. Не намеками, не полумерами, а честно. Грубо. Жадно. По-настоящему.

Она резко включила диктофон, не думая. Шептала, почти не контролируя голос:

---

Лера (голосовое, тихо, хрипло):
— Ты свёл меня с ума…
У меня трясутся руки, ты понимаешь?
Я слышу тебя, и… у меня подгибаются колени, даже если я просто лежу.
Я хочу тебя, Сумрак.
Не в экранах. Не в сообщениях.
Я хочу, чтобы ты это сделал. Всё.
Чтобы ты прижал меня к стене.
Чтобы я стонала так, как ты себе представляешь.
Я сойду с ума от одного твоего прикосновения, клянусь...