Ты на связи?

27 глава

Утро выдалось каким-то нереальным. Лера проснулась с ощущением, что всё происходившее накануне было или сном, или сценарием из слишком откровенного фильма. Кожа горела, мысли прыгали, сердце скакало при воспоминании о его голосе, о его словах, о себе самой — вчерашней, дрожащей, жадной до этих ощущений.

С трудом собравшись, она отправилась на работу, но ощущение нереальности не покидало. Как только Лера переступила порог офиса, начальница подозвала её в кабинет. Серьёзный голос, взгляд поверх очков:

— Лер, ты у нас лучшая по отделу. Поэтому тебя направляют в Южный филиал — открытие нового офиса, запуск с нуля. Ты справишься. Соберёшь всё, что нужно, переезд на месяц, может больше. Мы тебе полностью доверяем.

Лера застыла. Всё будто поплыло на секунду. В голове только одно: Юг… Море… Чужой город… Я одна…

— Когда? — выдохнула она.

— Через пару дней. Отдел кадров уже оформляет документы. Командировка.

Выходя из кабинета, Лера машинально открыла мессенджер и написала Сумраку:
"Меня отправляют в командировку. В Южный филиал. Внезапно. Месяц минимум. Я… даже не знаю, радоваться или паниковать."

Ответ прилетел почти сразу:

Сумрак:
Ты серьёзно? Море, солнце, командировка — это же круто! Но я чувствую, как ты сейчас дрожишь. Ты боишься, да?

Лера:
"Да. Всё слишком быстро. Я даже вещи не собрала. Родители в шоке. Мама уже пакует аптечку, папа спрашивает, кто тебя там охранять будет от всех южных кавалеров. Катя ржёт, говорит: "Наконец-то ты оторвёшься и загоришь". А я... Я почему-то хочу просто остаться под твоим голосом. Под твоими словами."

Сумрак:
"Знаешь, я бы с радостью был твоей аптечкой, твоей охраной и твоим солнцем. Но ты справишься. А потом — ты расскажешь мне, каково это — быть свободной, в чужом городе, и помнить обо мне."

Она почти всхлипнула. От нежности, от понимания, от нереальности происходящего.

Лера:
"Я боюсь уезжать от тебя. Как будто уеду и потеряю."

Сумрак:
"Ты меня уже нашла. А я тебя. В каком бы филиале ты ни была — ты всё равно моя Лера."

Лера складывала вещи в чемодан аккуратно, почти медитативно. Мелкие флакончики, кремы, блокнот, зарядка, наушники — всё складывалось на свои места. Она наконец-то позволила себе дышать спокойно. Поглаживала одежду, наспех запихивая в угол купальник, хотя и не была уверена, что наберётся смелости на пляж.

Из кухни доносился голос мамы:
— Возьми зонт! Там юг-югом, а вдруг дождь?
Папа где-то в зале советовал взять наличку — "мало ли что с картами". А Лера сидела на краю кровати и переписывалась с Сумраком — мило, легко, чуть флиртуя. Он подбадривал её, подкидывал шуточки и скинул смешной мем про "офисных ниндзя в отпуске".

И вдруг — дзинь. Telegram мигнул.
Лёха.
Нежеланное имя.
Сообщение.
Потом ещё одно. И ещё.

> "Прости меня. Я всё переосмыслил."
"Ты была права. Я перегнул."
"Ты мне снишься каждую ночь."
"Ты поедешь и исчезнешь из моей жизни. А я... я этого не переживу."

У Леры задрожали пальцы. Паника — комом в горле. Она медленно села на корточки перед чемоданом, машинально крутя в руках маленькую баночку с духами.
Почему сейчас? Почему он? Почему я даже не могу злиться, только — тревожно и мерзко.

Она тут же отправила голосовое Кате:

— Катя, блин, Лёха пишет. Опять. Говорит, что не может без меня, что всё осознал. Я... Я просто не хочу даже слышать это. Я только начинаю дышать!

Через пару минут Катя ворвалась в звонок, голос — как хлёсткая пощёчина:

— ЧТО? Он пишет тебе?! А ты вообще знаешь, с кем он тогда спал? С Таней. Таня, блин! Моя знакомая, с которой мы тогда на день рождения вместе ездили! Он её подцепил на той вечеринке, где он тебе не отвечал!
Лера побелела.

— Что?.. Таня?.. — голос её дрожал.

— Да. Она потом в слёзы. Мол, не знала, что вы не расстались. А он ей говорил, что вы "в паузе" и ты сама не знаешь, чего хочешь. Лер, он врал всем. И ей, и тебе. Он тебя не заслуживает. Даже не думай ему отвечать.

Лера закрыла лицо ладонями. Она словно провалилась. Ощущение грязи, предательства, какого-то мерзкого липкого осадка.

Она написала Сумраку:

> "Ты сейчас онлайн?"
"Мне нужно услышать твой голос. Только твой."

Почти сразу — вызов.
Его голос — тёплый, родной, уверенный. Она дрожала, всхлипывала, но молчала. Он молчал с ней, просто дышал рядом.
И потом тихо сказал:

— Я здесь, Лера. Я всегда здесь, если ты скажешь, что тебе плохо. Даже если весь мир перевернётся — ты не одна.

Аэропорт гудел голосами и чемоданами. В наушниках у Леры тихо играл плейлист, подобранный Сумраком — те самые песни, под которые они флиртовали в игре, мечтали о встрече и сходили с ума от одних только слов. Она стояла в очереди на досмотр, когда услышала своё имя.

— Лера! Подожди!

Она обернулась. Он. Лёха. Взъерошенный, без куртки, с красными глазами и сжатым кулаком. Он подошёл почти бегом, резко, врываясь в её пространство так, как только он умел.

— Я... я знаю, ты не хочешь меня видеть. Но мне надо. Скажи хоть что-то. Я не мог тебя просто так отпустить...

Он раскрыл ладонь. На бархатной ленте — кулон с жемчужиной.
Маленький, утончённый, будто бы с намёком на чистоту, на что-то нежное, настоящее. Почти издевка.

— Это тебе. Просто... носи. Пускай будет.

Он вложил украшение в её ладонь, задержал её пальцы чуть дольше, чем нужно, и ушёл. Не оглядываясь.

Лера смотрела на кулон, как на занозу.
Он был красивым. Нежным. И — отвратительно неуместным.

В самолёте, когда она устроилась у иллюминатора, ремни были пристёгнуты, стюардесса уже отрабатывала инструктаж — она достала кулон снова.

Сжала в кулаке.
Открыла окошко.
И...
Нет.

Что-то внутри — будто дернуло. Не из-за Лёхи.
А из-за самой себя. Она не хотела, чтобы этот жест — выбросить — стал для неё последним в их истории.
Не он этого заслужил. Она заслуживала большего. Завершения — достойного, осознанного.