Ты нам (не) нужен

Глава 9

Глава 9

Кристину всегда страшно бесило, что отец временами устраивает встречи в каких-то… вульгарных, дешманских заведениях. И даже партнеров в них приглашает.

Вот и теперь, он предложил посидеть в «Тетушке Софико», где вечно играет громкая национальная музыка, а блюда подаются на грубой керамической посуде.

Кристину могут тут увидеть. Выложить фотки в инет. Уж она-то принципом «будь ближе к народу» никогда не руководствовалась. И ее подписчки не ради лицезрения тарелки с харчо на нее подписывались.

И ведь скажешь что, отец хохотнет и выдаст что-то вроде «А ты, доча, с утра фуагра, потом еще какая-нибудь… мудагра? Нормальную еду ешь вообще?»

Пришлось одеться как можно проще, а «проще» в гардеробе Кулешовой не водится. С другой стороны, кто поймет, что на ней джинсы ценой в неплохую месячную зарплату топ-менеджера?

— Хочу поговорить, — отец наливает себе чачи в деревянную рюмку и закусывает маринованным чесноком.

Кристина морщится:

— Не рановато?

— Хорошему напитку тайминг не требуется. Тебе не предлагаю. Возьми себе тоже что-нибудь. Хоть раз пожри по-настоящему. Чашушули просто умопомрачительное.

Кристина качает головой.

— Ты не передумала? — спрашивает отец. И это уже не про еду.

— Нет. Свадьба будет.

— Вот… упрямая. Ну на кой тебе этот Ростоцкий сдался? А мне на кой? Такой план был отличный. Я бы просто его… — Станислав Сергеевич сжимает в руке салфетку.

— Ага, сгрыз вместе с костями, — фыркает Кристина. — Поглотил бы и следов «Фэба» не оставил.

— А ты, значит, спасаешь? Дочь, ты мою политику знаешь. Огрызками не занимаюсь – все с нуля, ребрендинг, все дела.

— Нет, пап, это не тот случай. Это… фэшн-индустрия. Здесь имя и брэнд – это все!

— Да я тоже, знаешь, доча, не дурак. Потому с самого начала и не хотел связываться. Не мое это.

— Зато… мое.

— Знаю, — Кулешов усмехается. — Все бредишь этими своими… версачами и диорами. Да я бы добыл тебе этот «Фэб» и на блюдечке преподнес, на, играйся, пока не надоест. Так зачем тебе Ростоцкий?

— Нужен, пап! Просто… нужен.

— Не, — отец берет зубочистку и начинает прилюдно ковыряться в зубах. — Мужик он справный. За пару лет выбился, причем самостоятельно. Меня напоминает в его годы. Я в девяностых молодой еще был, но ума хватило, чтобы от всяких глупостей удержаться. Ни в чем криминальном не потоптался, знаешь ли. Зато теперь ни под кем не хожу, связи имею напрямую, там, — Кулешов тычет зубочисткой в потолок. — Особенно сейчас. Вот и Марк этот твой… хорошо пошел, даже самому его жалко стало. Так ведь еще немного – и в любом случае к нему сверху-то постучались бы. Ты же знаешь, как у нас бизнес делается: цвети пахни… до определенного времени, а наварился – отдай дядям посерьезнее. Ко мне тоже приходили, но по другому вопросу. Мол, сделай, Станислав Сергеевич, хорошо не только себе, но и Родине. Организуй, чтобы хватало продукции. Ну я и стараюсь.

— Пап, я это уже сто раз слышала. Марк тоже старается.

— А я слышал, — официант приносит блюдо с фруктами, и Кулешов отщипывает виноградину. — Что Ростоцкий жил с какой-то бабой, модельером, которая его и подняла.

— Это в прошлом, — скрипит зубами Кристина.

Отец многозначительно качает головой:

— Вот именно. Как этот момент решать собираешься?

— Ой, ради бога! Мало ли молодых и талантливых?

— Немало. Но ты сначала найди. И зам у Ростоцкого… не нравится он мне. По морде видно – ворюга.

— Никита? Это он нам помог с планом «А».

— Вот-вот. Ворюга и предатель. Сдал босса с потрохами.

— Это тоже уже неважно. Ну папочка… — мурлыкает Кристина. — Ну ты же самый классный… Я же не зря тобой прикрылась. Ты ведь там все организуешь, да? Я очень хочу свой модный дом, очень-очень. И чтобы не с нуля. Ну кому я нужна, с нуля?

— Но замуж-то выходить зачем? — Кулешов немного смягчается.

— Понравился.

— Как тот француз? Тоже понравился. А потом?

— Ну-у-у…. потом был суп с котом, — признает Кулешова, — но теперь-то я опытная, не прогадаю.

— Смотри… если что, сразу труби в трубу, — предупреждает отец. — Я этого твоего… очередного быстро в половичок заверну.

— Не надо, пап!

Кристина целует отца в лоб и быстро уходит.

От громкой музыки разболелась голова.

Отец как-то… растревожил. Еще и Патрика вспомнил. Ну облажалась тогда Кристина, ну было, что отрицать? Повелась на французский шарм. Решила, что у нее есть все, кроме самого что ни на есть высшего общества.

Париж, Марсель… Французская аристократия… Вместо Парижа – старое шато в Провансе, вечный ремонт, требующий бесконечного вливания денег, протекающие потолки, холод и грязь.

Готовить приходилось Патрику, потому что Кристина никогда близко к плите не подходила и подходить не собиралась. Простой суп, запеченные овощи, сэндвичи, молоко и яйца с фермы, за которыми приходилось ездить на велосипеде. Нет уж! Сельская идиллия хороша только на картинках.

И смех… этот его. Патрику постоянно было смешно. Ну вот такой он, наследник старинного рода: работает, экономит… Правда, раз в год бывает на ассамблее в Елисейском дворце, но и то не всегда. Съезд французской аристократии – такая скука.

Бриллианты? Яркие наряды от знаменитых кутюрье? Сейчас это немного… не в тренде. Люди устали от транжирства власти. Знать, подавая пример, всячески демонстрирует простоту и рачительность.

Кристина вернулась в Россию несолоно хлебавши. Со злости спалила в камине все тщательно отобранные журналы «Современная невеста» с обведенными маркером платьями.

Ничего, она сама себе аристократия. Элита. Плевать на отца и его плебейское происхождение. Просто Кристине нужен трамплин.