Ты нам (не) нужен

Глава 18

Глава 18

Алька прибегает, как только заканчивается урок. Подозреваю, она выгадала минут десять – мадам Люпфер явно отпустила ее раньше. Да, в этом вся Алька, маленький манипулятор. Она умеет растапливать сердца.

Психолог советует пока позволять Альке слегка манипулировать людьми. Это Алькина защита, объясняет она, ее способ делать мир комфортнее, адаптивнее и тем самым снижать уровень стресса. Каждый из нас по-своему мирится с потерей, я работаю, да полного изнеможения, чтобы не думать и не вспоминать. Алька вот… играется.

Читаем с ней старую детскую книжку «Дом под каштанами». Знаю, что когда дойду до последней страницы, Алиса попросит начать сначала. Это наш ритуал. Книга осталась от Юли, ее мамы, из ее детства.

Марина Витальевна зовет ужинать. Расставив тарелки и водрузив супницу на середину стола, домоправительница куда-то убегает. Она всегда куда-то опаздывает, наша тетя Марина, то на йогу, то на маникюр, то к косметологу. В ее отношении верна присказка «на пенсии жизнь только начинается». Но мы терпим: готовит Марина Витальевна просто божественно. А еще следит за квартирой и пользуется полным доверием нашего кота Фили.

— Тебе не трудно учиться, солнышко? — спрашиваю я у Альки. — Может, отложим французский на пару лет.

Алиса колеблется. У нее еще и углубленный английский в гимназии. Мне иногда кажется, что я лишаю ее детства.

Нет, нам просто необходима дача. Желательно, у моря. Дорого, но жизнь в шумном задымленном городе рано или поздно обернется куда более весомыми тратами.

Поездки на курорт – это не то. Я терпеть их не могу. Начинаю скучать к вечеру первого дня. Юля их тоже ненавидела, говорила, что не умеет целый день лежать бревном на пляже, есть, спать и суматошно бегать за экскурсоводом на редких выгулах гостей отеля. Кажется, Алиса пошла в маму – тоже не понимает смысла бездеятельного отдыха.

— Нет, — подумав, наконец решительно отвечает Алька. — Маша учит испанский, Карина немецкий. Одна я буду с одним английским, как дура. В третьем классе все равно придется выбирать дополнительный язык. И я выберу… китайский!

На прошлой неделе это был корейский. Но мода меняется быстро.

После ужина звоню отцу. Тот предлагает подъехать и показать ему проекты для Виктории. Отец – представитель другой, более ранней цивилизации, он плохо воспринимает экран планшета или ноутбука.

Распечатываю проект, приезжаю – и папа, разумеется, в пух и прах разбивает все мои наработки. Я пропускаю его критику мимо ушей. Он не понимает, зачем тратиться на дорогой гобелен, за которым придется ухаживать, если его можно заменить качественным моющимся дерматином. Вращающийся центр стола? Да кому это надо? Такие столы взять-то где?

Показываю ему каталоги мебели для точек питания. Пожимает плечами. Он был и остается поклонником простоты.

Однако отец много лет проработал в оформлении общепита, и многие его подсказки не просто в тему, а в самую точку. На прощанье ласково целую папу в седой висок, а он ворчит:

— В одно ухо влетело, в другое вылетело. Викторию видел?

— Нет, разминулись. В следующий раз пообщаемся.

— Привет передай. Я как-нибудь сам к ней подъеду, посмотрю, как ты там накосячил.

Смеюсь:

— Тогда придется ехать в Черноморск.

— И что? Пару часов покатаюсь.

До моего дома всего два квартала. Наслаждаюсь прогулкой. Еще есть время до момента, когда нянечка начнет укладывать Альку спать. Никогда, ни при каких обстоятельствах (если я не в командировке, конечно) не пропускаю этот момент. А меня почему-то все время пытаются его лишить.

Ну вот… пожалуйста. Звонит Ира. Уговаривает приехать к ней. Она вернулась из отпуска, купила у моря какое-то невероятное французское вино и жаждет разделить со мной удовольствие… не только от вина. Хорошая девушка, умная, красивая – владелица онлайн-курсов, которые с нуля создала сама. Но я отказываюсь.

Ира обижается, но не показывает вида. Щебечет и отключается. Она знает причину отказа, но никогда не смирится с тем, что дочь для меня – на первом месте, а любовные интрижки – далеко внизу списка приоритетов.

Перед сном, в кровати, Алька записывает события дня в свой дневник, а я должен их с ней обсудить.

Сегодня, уверен, в хронику попадет кот Филя, он опять стащил у Марины Витальевны кусок мяса. Привычки Филиппа Мурковича неистребимы – сказывается голодное детство на улице.

Вспоминаю свой сегодняшний день. Та девушка, у Виктории, дизайнер одежды… Почему-то перебираю в памяти наш разговор. Понимаю, что меня зацепило. В нем, этом разговоре, не было того белого шума, которые привыкли создавать красивые женщины: из флирта, намеков, недосказанности, романтических ожиданий, попыток произвести впечатление, зачастую позерства. У Юли тоже такого не было.

Она всегда говорила прямо, без тени притворства. Меня это и поразило в нашу первую встречу. Она стояла в очереди в кафе, а, пока еще фактически мальчик на побегушках в крупной компании, должен был купить шефу стакан отвратительного сладкого рафа с двойным сиропом.

Я попытался убедить симпатичную блондинку впереди, что без рафа погибну, уж в карьерном плане – точно.

— Если вы позволите…

— Нет, — спокойно ответила девушка, — не позволю. Боюсь создать прецедент. Не люблю создавать неприятные прецеденты.

— Но меня уже пропустили… там… за вами.

— Вот видите, — девушка укоризненно покачала головой. — Вы уже попали в паттерн плохого прецедента, теперь он отложится у вас в подкорке, и вы станете шилом в заднице общества. Кстати, моя очередь подошла.

И я не выдержал и засмеялся. Догнал Юлю на улице… и мы бы точно жили долго и счастливо, если бы не тот грузовик…