Ты нам (не) нужен

Глава 20

Глава 20

Никита подъезжает к пекарне Виктории Колесниковой. Даже заходит внутрь. Покупает хлеб, с интересом оглядывается и расспрашивает о хозяйке, якобы он владелец здания под инфраструктуру района в пригороде и ищет арендаторов.

Сотрудники не болтливы, но в разговоре проскальзывает информация: хозяйка – дама серьезная, в последнее время поднялась и преобразилась. Значит, будет расширять бренд.

Никите с гордостью показывают недавнее фото с администрацией поселка на стене коридора в подсобку. Мол, вклад в развитие и так далее.

Да, эта красивая элегантная женщина с букетом и та, фотку которой ему сбросила продавщица из «Элегии», существенно различаются. Значит, Вера взяла клиентку.

Раньше она много занималась переделкой гардеробов, участвовала в нескольких телешоу. Ее начали узнавать на улице, и она говорила, что это добавляет популярности «Фэбу». На своем аккаунте Вера брала женщина в марафоны, иногда бесплатные, обязательно вставляла одну из моделей бренда в капсулу и часто ссылалась на новые коллекции.

Никита часто задумывался: а представляла ли она, сколько рекламы дает Ростоцкому? А представляет ли сейчас, насколько ее уход навредил «Фэбу»? Когда Вера отошла от марафонов, перестала мелькать на шоу и в интернете и вплотную занялась созданием собственного бренда, рейтинг компании существенно упал.

Это же простая аналитика! Ну почему Ростоцкий ее не видел? Вера, будь она понаглее, могла бы шантажировать Марка своим уходом. Если бы Ростоцкий не привык видеть ее частью «Фэба», не перестал замечать ее вклад, он бы сделал ставку на Веру, а не на Кулешова. Ну затянул бы поясок, рано или поздно все бы сбалансировалось.

Но Марк забыл, как жить по средствам. Впрочем, Никита тоже. Поэтому он, предвидя, что «Фэб» может выбраться из ямы, немного ускорил падение компании. Слегка. Чтобы Кулешовым было легче подобраться.

Нет, Марка они с голым задом не оставят… если, разумеется, Кристине не надоест идея стать модным модельером. А если надоест… ты сам виноват, Ростоцкий.

Никита размышляет, сидя в машине. Он подъехал к дому Колесниковой. Двухэтажный коттедж, высокий забор, тишина… Сколько еще ждать? Не факт, что Вера живет у этой… Виктории. Это было бы слишком. Не то чтобы Новикова была нелюдима – нет, просто она очень избирательно относится к кругу общения. Ей тоже хватило и хейтерства, и зависти коллег.

Ее почти нет в соцсетях, несмотря на популярность, которая еще не угасла. И общаться так близко с незнакомыми людьми она бы не стала.

С другой стороны, она ушла ни с чем. Даже машина – сестры, как выяснил Костя. У матери Вера не появляется. И это объяснимо. Марку выставлен ультиматум – никакого общения, а он бы искал ее у родных.

Вера сейчас очень уязвима. Возможно, Викторию она знает давно. Для подруги – разница в возрасте велика, но могут быть неизвестные родственные связи. Или дружеские, со стороны мамы.

Хлеб из пекарни «Булочка» пахнет неимоверно вкусно. Никита не выдерживает и впивается в него зубами. Потрясающе! К такому хлебу ничего больше и не нужно – на нем уже есть сыр, ветчина, помидоры, зелень. Никита запивает багет минеральной водой.

А ведь он помнет вкус этого хлеба. Удивительно, но этот рецепт как будто принесен из его детства. Они с сестрой никогда не могли нормально наесться. Соседка их подкармливала, но у нее было двое своих пацанов. Она пекла вот такой хлеб с козьим сыром и мелко нарезанными овощами. Каким же он был вкусным!

Главным было не приносить его домой. Он пах на всю квартиру, и родителям хватало мозгов отыскать заначку детей. Они сжирали все. Под водку.

Старший брат уехал на Дальний Восток. Что стало с сестрой, Никита не знал. Они потеряли связь, когда родители умерли. Проскурин тогда просто отправил деньги тете Томе. Он порывался позвонить соседке, но все время что-то мешало. А потом она, видимо, сменила номер.

Это сколько Катьке сейчас? Пятнадцать? Шестнадцать? Что ж, по любому сестра должна быть в детдоме, если брат не забрал. Родни у них нет. Если была какая-то, то давно отвернулась от алкашей, раз на похороны никто не приехал. Но не Никите же было Катьку к себе везти. Он тогда только жизнь начинал.

Нужно было бы сеструху найти. Но как же стремно будет смотреть ей в глаза! Зато квартира, наверное, останется Катьке. Это всегда Проскурина успокаивало.

Ворота внезапно открываются, и Никита вцепляется в руль. Машина Веры выезжает из двора. Сама Вера не за рулем, сидит рядом с водителем, темноволосой женщиной лет сорока пяти. Та что-то говорит пассажирке, Вера кивает в ответ. Она бледна, это видно даже через боковое стекло.

Никита трогается с места. Теперь главное, не потерять цель. Автомобиль сноровисто ныряет в гущу машин на шоссе, огибает город по кольцевой, выезжает в новый микрорайон, останавливается… у Центра гинекологии и материнства.

Женщина выскакивает сама и помогает Вере выйти. Та выглядит нехорошо и даже на несколько минут опирается о капот. Незнакомая дама отводит Новикову внутрь здания, выходит одна, начинает нервно прогуливается у крыльца.

Никита, затаив дыхание, смотрит на здание. Это… это значит то, что он только что подумал? Или… у Веры что-то с женским здоровьем? Но Проскурин больше склоняется к первому. И это все меняет. К лучшему или худшему?