Ты нам (не) нужен

Глава 24

Глава 24

От жилого комплекса до офисного здания, в котором принимает психолог, всего двадцать минут пешком. Держу Алису за руку, подстраиваюсь под её шаг.

Сегодня психолог предложила задержаться на полчаса. Это бонус. Но не для Алисы, а для меня. Очевидно, это попытка проанализировать ребёнка с другой стороны, забравшись в голову к её родителям... отцу.

Во дворе здания бегают дети, и Алиса присоединяется к весёлой возне: влезает на горку, раскачивается на качелях. Качели поднимаются… высоко, но я сдерживаюсь, хотя и скриплю зубами. Если эти дамы, которые внимательно следят за детьми, не бросаются к ним с паническими воплями (впрочем, одна бросается, но на нее смотрят осуждающе), то и смогу.

Устраиваюсь на скамейке. Колотится сердце. Страх мешает дышать. Такие приступы в последнее время повторяются всё чаще и чаще. Виноват в них этот мир, страшный, злобный, непредсказуемый, готовый в любой момент отобрать самое дорогое. Умом понимаю, что это паранойя, но сердцу не объяснишь.

Подходит время приёма. Обычно эти сорок минут работаю на своём планшете. Но сегодня просто сижу у дверей кабинета, закрыв глаза.

Подходит моя очередь, Алиса убегает в игровую комнату.

Первым делом рассказываю психологу, симпатичной пятидесятидвухлетней женщине, о своих страхах.

Психолог задумывается, постукивая карандашом по столу.

— Я вам выскажу два соображения, — говорит она. — Не пугайтесь, я не адепт теории Великой женственности, правящей миром, я просто давно живу и практикую. За годы работы я поняла, что миром управляет не только материя. Первое и главное – вам нужно жениться. Сейчас Алисе семь, года два – и разрыв усилится.

— Разрыв?

— Между Алисой и её ровесниками. Детей, воспитанных матерями-одиночками после развода, сейчас много, и общество привыкло. Родители живут раздельно, но малыши зачастую общаются с отцом. Для детей – это стресс, но не настолько сильный, как потеря матери. Алиса чувствует себя неправильной. Она испытывает сильную нехватку материнского внимания, советов, интереса. Понимаете, женщина передаёт дочери сложнейший код. И это не о том, как наносить макияж, готовить и одеваться. Вы ведь понимаете? Дальше будет только хуже.

— Да, я тоже часто об этом думаю, особенно в последнее время.

— Второе, вы должны... жениться, — психолог улыбается. — Вот сейчас скажу трансцендентное. Ваш страх уменьшится, потому что женщина даёт ребёнку защиту. Не верите? Ваш скепсис понятен, Дмитрий. Но в своё время вы всё почувствуете сами... почувствуете, поверьте. Третье...

— Мне нужно жениться? — мне неловко, и я шучу. Остряк.

Психолог смеётся:

— Вам нужен человек. С эмпатией. Тот, кто будет встречать вас вечером и выслушивать. Вы будете, простите за откровенность, изливать жалобы, гнев, недовольство начальством...

— У меня нет начальника.

— Тогда подчинёнными или самим собой. Область общения супругов – единственная, где нет откровенного вампиризма. Мужчина изливает душу, женщина всё принимает и перерабатывает без вреда для себя. Нет, я не антифеминистка. И за все семьи не говорю. Они бывают разные. Некоторые супруги способны разрушить друг друга даже без физического насилия.

— Где же я найду такую женщину? — развожу руками.

— Начните искать прямо сейчас, — убеждённо произносит психолог, — и всё получится.

— Вселенная даст ответ? — все-таки не выдерживаю и скептически ухмыляюсь.

— Вы не поверите, — психолог отвечает очередной мягкой улыбкой, — но да.

… В последнее время Ирина перестала надоедать своими звонками, и это странно. Однако на предложение поужинать вместе она откликается охотно. Цветы, дорогое вино и торт принимаются благосклонно.

В её квартире пахнет мясом и чем-то ещё… специями, дорогими духами. Ирина редко готовит, но на этот раз расстаралась. На первый взгляд ей всё даётся легко: бизнес, домашние дела, отношения. Конечно, это иллюзорная простота. За ней годы труда. И справедливая награда – возможность выбирать.

И на мой намёк Ирина отвечает прямо в лоб, как я и люблю:

— Замуж? За тебя? Нет, за тебя я не пойду. Сначала я хотела, очень. До самоистязания, просто спала и видела себя в белом платье рядом с тобой, — Ира хрипло смеется, пригубив вино. — Потом поняла: на первом месте у тебя дочь, а второе почётное меня не очень устраивает. Димушка, дорогой, вообще-то это наш последний ужин. Давай расстанемся.

— Ты кого-то себе нашла? — спрашиваю я, с удивлением прислушиваясь к ощущениям. Ни капли ревности, скорее облегчение.

— Ну… я же не настолько... стерва, — в последнюю секунду Ира явно меняет матерное слово на более культурный вариант. — Я с двумя мужиками одновременно не сплю. Но я в поиске, признаю.

— Ты изменилась, — констатирую я.

— Согласна, — кивает Ира. — А как иначе? Это мужской мир. И вламываться в него со своим самоваром по крайней мере самоубийственно. Видишь, вот тут? — Ира обводит жестом грудь, мягко стучит кулачком по грудине. — Кольчуга. Доспех. Их не видно, но они есть. Выращены с трудом, из собственного эгоцентризма, путем проб, ошибок, падений и унижений. И не надо так на меня смотреть. Каждый выживает по-своему. Я знаю, что тебе нужно, Димушка. Мать для Алисы. Добрая, сердечная женщина. А я не добрая и не сердечная.

Ирина встаёт и наклоняется надо мной. Шепчет:

— Я в душ, хорошо? Отметим наше расставание красиво. Открой ликер.

Я не жду, когда она вернётся. Оставляю записку, что меня вызвали по срочному делу. Ирина умная, поймёт. Расставание действительно получилось красивым… необременительным.